ПСС, том 4. Расплата - Картер Браун

— К сожалению, я не смог прийти раньше: дела.

Я собрался пройти мимо нее, но она загородила дорогу.

— Приходите как-нибудь в другой раз. Я занята, — сказала она.

— Не советую препятствовать правосудию, — с укоризной сказал я. — Представитель закона жаждет поговорить с вами.

Я взял ее за талию, поднял, переставил и таким образом вошел в квартиру.

С кушетки поднялся встревоженный Флетчер; вытащив из кармана носовой платок, он безуспешно старался стереть с лица помаду.

— Оказывается, я ясновидящий. Никогда не подозревал об этом, — сказал я. — Иногда просто боишься сам себя!

— Разве я не имею права на личную жизнь? — горько спросила Нина.

— В любое время, но не сейчас. Мне нужно поговорить с вами, Нина. — Я многозначительно взглянул на Флетчера. — А вам лучше сделать перерыв и пойти к себе.

Он что-то пробормотал, взял пиджак и пошел к двери. С ревнивой радостью я вспомнил, что Габриель ждет его этажом ниже. Сейчас состоится встреча друзей. Дверь закрылась, и Нина спросила меня:

— Что вам нужно?

— Ваше отношение ко мне почему-то изменилось, — сказал я с сожалением. — В последний раз вы предлагали мне продолжить приятный разговор о наших проблемах, — и вот вы в таком виде… Разве я в чем-то провинился?

— Боюсь, мне не удастся вызвать полицейского, чтобы он выставил вас за дверь, — вздохнула она. — Так и быть, можете что-нибудь выпить, пока я приведу себя в порядок.

— Вот теперь вы больше похожи на прежнюю Нину, ту, которую я знал.

Она исчезла в ванной, а я подошел к бару, сделал себе коктейль и сел в кресло. Она вернулась минут через пять. Пуговицы и «молния» были застегнуты, волосы причесаны, губы красиво подкрашены. Она подошла к бару и приготовила выпивку для себя.

— О чем вы хотели поговорить? — спросила она.

— О семидесяти тысячах, — ответил я. — Кто их взял? Флетчер?

— Не понимаю.

— Не будем играть в прятки, — заметил я. — Я знаю о парне, которому сильно повезло, но он неожиданно умер, не успев воспользоваться своим выигрышем.

Она строго посмотрела на меня и решительно ответила:

— Я об этом ничего не знаю, лейтенант. Могу только сказать вам, что этот парень выигрывал честно, когда я работала за столом.

— Но синдикат решил, что выигрыш нечестный, — осторожно сказал я. — Это, конечно, освобождает вас от подозрений в убийстве, так же как и Флетчера с Торчем.

— Что вы имеете в виду?

— Вы же все понимаете, не так ли? Синдикат позаботился о Линде Скотт, даже положил ее у порога шерифа, чтобы свалить вину на Флетчера.

Нина допила и аккуратно поставила стакан.

— Значит, вам остается найти тех парней из синдиката, что убили Линду, лейтенант, — и дело закончено.

— Конечно, — подтвердил я. — Надеюсь, мы найдем их раньше, чем…

— Если вы действительно думаете, что я в опасности, лейтенант, то организуйте мне защиту. Разве вы не для этого пришли сюда? — Она насмешливо скривила губы. — Неужели вы думаете, что я ослица?

— Что ж, вы действительно несете некий груз. Хорошо, вы не боитесь. Но я повторяю: синдикат принял решение.

— Я тоже повторяю: не понимаю, о чем вы говорите. Дать вам расписку?

— Постараюсь запомнить. Это будет неплохой эпитафией: «Она не понимала, о чем он говорил!» Вы хотите, чтобы вас похоронили с парой игральных карт в руке?

— Почему вы не уберетесь отсюда? — нахмурилась она. — Вы мне надоели, лейтенант!

Я чувствовал это. Поставил пустой стакан и пошел к двери. Звонок зазвенел раньше, чем я дошел до выхода.

— Может быть, это уже синдикат? — спросил я весело.

Нина презрительно улыбнулась:

— Чего мне беспокоиться, ведь я под вашей защитой?

Она прошла мимо меня и открыла дверь.

Там стояла Габриель с тигриной улыбкой.

— Хэлло, малышка! — промурлыкала она. — Говард все еще стирал губную помаду, когда я поднималась к нему. Ты не теряла здесь времени, голубушка!

— Я не желаю разговаривать с тобой! — Нина попыталась закрыть дверь.

— Нет, я зашла, чтобы кое-что оставить тебе на память, — возразила Габриель.

Она взмахнула правой рукой и резко ударила Нину прямо в солнечное сплетение. Рыжая вскрикнула и начала сгибаться. Габриель схватила ее за блузку и потащила в ванную.

— Я на минутку, Эл! Подождете?

— Разумеется, мэм, — нервно ответил я.

Дверь ванной закрылась. Послышался шум драки, потом визг, и наконец шум льющейся воды заглушил все остальные звуки.

Я подошел к бару и налил себе стаканчик. Интересно, там что — второе убийство? Должен ли я помешать ему? В конце концов я решил, что у меня не хватит на это мужества.

Пять минут спустя дверь ванны открылась, и Габриель вышла, вытирая руки полотенцем.

— Пойдемте? — вежливо предложила она.

— Вы не возражаете, если я сперва взгляну на нее? — спросил я.

— Получите мало удовольствия. — Она пожала плечами. — Не задерживайтесь. Я голодна, а вы хотели угостить меня обедом.

Я осторожно открыл дверь. На полу лежала куча одежды. Дверь в душевое отделение была закрыта, и там лилась вода. Мысленно я представил себе, что она окрашена кровью, вздрогнул и поспешно открыл следующую дверь.

Под душем, ужасно дрожа, стояло видение. Я закрыл кран с холодной водой.

— Вытащите меня отсюда, — приглушенно простонала Нина.

Откуда, черт возьми, Габриель взяла смирительную рубашку? Но, приглядевшись, я понял, что это вовсе не смирительная рубашка. Габриель просто натянула пояс Нининой юбки выше талии, оставив руки внутри. Это было гораздо лучше смирительной рубашки.

— Не стойте же так! — истерично выкрикнула Нина. — Я же умру от воспаления легких! Освободите меня!

Для церемоний не было времени. Я просунул пальцы под пояс, и мне удалось стянуть его вниз. Нина схватила полотенце и, закутавшись в него, обессиленно села на край ванны.

— Я убью ее! — сказала она дрожащим голосом. — Я вырву ее сердце, я…

Из гостиной меня нетерпеливо позвала Габриель. Когда я вышел, она заткнула бутылку и поставила ее в бар.

— Это последняя! — ухмыльнулась она. — Поняли?

— Конечно, — подавленно ответил я. — Вы способная девушка.

— Я — голодная девушка, — ответила она. — Пойдемте обедать.

Мы отправились в тот ресторан, где, как я знал, не настаивают, чтобы вы сразу оплатили свой еще не съеденный бифштекс, а могут дать его как бы в долг.

Габриель разделалась с супом, с куском мяса и двумя порциями клубники со сливками. К тому времени как принесли кофе, она немного смягчилась.

— Мне нравится Пайн-Сити, Эл, — сообщила она почти весело.

— Он вам скоро разонравится, — угрюмо сказал я. — Что вы имели в виду, говоря о последней бутылке?

— Последняя бутылка? — Она невинно заморгала ресницами. — А разве я сказала это?

— Вы хорошо помните, что говорили, когда я вышел из ванной.

— Ну как вы нашли Нину? Она охладилась?

— Да, — ответил я. — А бутылка?

— Ах, это! — В ее глазах мелькнуло что-то диковатое. — Ее бар основательно наполнен. Я насчитала пятнадцать бутылок хорошего ликера.

— Разве вы умеете считать?

— Да, и я нашла кое-что еще. Бутылку того состава, которым заправляют зажигалки… Ну, как там он называется?

— Надеюсь, вы не подложили запала и не подожгли его, когда уходили? — спросил я, вздрогнув.

— Эл! — Она укоризненно посмотрела на меня. — Вы же знаете, что я никогда такого не сделала бы! Я просто добавила, ну, этого, понемногу во все бутылки.

— Но ведь если она хоть каплю выпьет — отравится!

— Надеюсь! — восторженно согласилась Габриель. — Но хочу, чтобы сперва она угостила Говарда!

Домой мы вернулись около одиннадцати. Габриель исчезла в моей спальне. Я поставил на проигрыватель «Песню для нерешительных» Синатры. Мне она казалась соответствующей моменту. Затем сел на стул и начал думать о Линде Скотт. И вдруг совершенно неожиданно забыл о ней, потому что в комнату вошла Габриель.

— Что это на вас надето? — спросил я хрипло.

— Это мой ночной костюм, — ответила она самодовольно. — В нем я сплю. Вам нравится?

Костюм состоял из коротенькой кофточки почти без рукавов и мешковатых шаровар, плотно схваченных на лодыжках. Ниже лодыжек звенели два золотых браслета. У этого костюма было еще два замечательных достоинства: он был совершенно черным и абсолютно прозрачным.

Габриель подошла и села мне на колени, обнимая за плечи.

— Мне нравится Пайн-Сити, — сказала она и, наклонившись, поцеловала меня.

Впечатление было такое, словно к моему стулу подвели провода и пустили ток высокого напряжения.

Телефонный звонок резанул по нервам. Габриель с неохотой выпрямилась на моих коленях.

— Кто бы это ни был, — пробормотала она, — велите им перезвонить на следующей неделе.