Беглец - Эд Макбейн

По правде говоря, он не слишком хорошо знал, в каком месте его нужно накладывать. Потом решил, что лучше всего будет перекрутить руку чуть выше локтя. Обернув полоску ткани вокруг руки, Джонни закрутил ее края вокруг палки и принялся неловко вращать ее свободной рукой. Он почувствовал, как она все туже стягивает мышцы, и, стиснув зубы, все крутил и крутил палку, гадая, не отвалится ли у него рука после того, как остановится кровь. И все это время не отрывал глаз от струйки крови, которая стекала по пальцам и капала на землю. Он следил за ней с жадностью ученого, изучающего под микроскопом какой-то редкий живой организм. Вдруг ему показалось, что ее стало меньше.

Да, определенно меньше. Теперь рука уже не кровоточила так сильно, как раньше. Он еще раз крутанул палку левой, здоровой рукой, не давая жгуту ослабнуть. Когда кровь остановилась, Джонни чуть было снова не заплакал. Боже, вдруг подумал он, что это со мной? Реву, как мальчишка. Но в душе его внезапно воцарился мир и покой. Кровь уже не текла, и он возблагодарил Господа за эту милость.

Ну же, подумал он, обращаясь к руке, словно она была живым существом, ну же, давай, помоги мне!

Джонни долго не отпускал палку, дожидаясь, пока кровотечение остановится окончательно. Впрочем, он почти не замечал времени. Казалось, оно остановилось. Время, подумал он, — это такая штука, которая что-то значит для тех, кто торопится домой, чтобы поспеть к ужину, для тех, которых кто-то ждет, кто боится утром проспать на работу. Какое ему дело до времени?!

Решив, что кровотечение остановилось окончательно, он немного ослабил жгут. Потом медленно, очень медленно и осторожно распустил его, каждую минуту ожидая, что кровь потечет снова. Но этого не случилось. Джонни потуже обмотал полоску поверх окровавленного бинта, потом оторвал от рубашки еще одну полоску и ее тоже обернул вокруг руки. Сломав палку пополам, он сунул обломок в задний карман на тот случай, если кровь снова пойдет. Он немного приободрился, сразу почувствовав себя лучше.

Одну проблему он решил: кровь больше не идет. Теперь надо было хоть немного поесть. Самое главное — где это сделать, подумал Джонни. Хорошо бы еще найти хоть какое-то пальто. Дьявольщина, ему позарез нужно было что-то теплое. Конечно, кровью он теперь уже не истечет, но вполне возможно, замерзнет до смерти.

Ладно, всему свое время, подумал Джонни. Только не паниковать. Всему свое время! Отыскать место, чтобы немного отдохнуть, поесть, а потом и во что одеться. Три задачи, усмехнулся он. Соедините их в одно, и что получится? Помощь! Ему нужен кто-то, кто бы помог ему. Молли? Синди?

Копы уже допросили Синди. Может быть, это наилучший вариант, подумал он. Во всяком случае, попробовать стоит.

Выбравшись из подъезда, Джонни принялся оглядываться по сторонам в поисках телефонной будки. Вдруг ему показалось забавным, что никто до сих пор не обратил на него внимания. Было чертовски холодно, а он разгуливал по улицам в одной рубашке, и никто, черт побери, даже не бросил взгляд в его сторону! Что за пакостная штука этот мир, подумал он. Все настолько заняты тем, что делается у них под носом, что им нет никакого дела до парня, который зимой разгуливает в одной рубашке! Однако ему это только на руку. Пусть эти олухи вокруг занимаются своими делами. Достаточно им присмотреться к нему повнимательнее, и любому бросятся в глаза пятна крови. А ему это вовсе ни к чему.

Итак, первым делом отыскать телефон. Но как это сделать, если он дрожит от страха при мысли, что кому-то все же придет в голову присмотреться к нему повнимательнее? Дьявольщина, ну почему все так плохо?! Казалось бы, такая простая вещь, как телефон. Увидел будку, вошел, набрал номер и позвонил. И не надо красться по улицам, придумывая план за планом, как бы это сделать не попавшись никому на глаза. Ладно, ничего не поделаешь. Раз надо, значит, надо. Осталось только отыскать десятицентовую монетку.

Он сунул руку в карман, вытащил мелочь — задача почти непосильная, потому что Джонни обычно совал деньги в правый карман, а правой рукой действовать он не мог. Изогнувшись, он наконец-таки изловчился сунуть в карман левую руку. Достав мелочь, он раскрыл ладонь и принялся внимательно изучать содержимое кармана. Четыре цента. Четвертак. Пятьдесят центов. Использованный билет на метро. Десятицентовика не было.

Проклятье!

Но, честно говоря, Джонни не очень удивился. При том, как неприятности сыпались на него одна за другой, он не удивился бы даже в том случае, если бы обнаружил, что карман пуст. Мелочь, к счастью, была. Но это значило, что ему надо ухитриться где-то ее разменять, а это — дополнительный риск, что раненая рука бросится кому-то в глаза.

Ну, ну, тише, сказал он себе, не стоит паниковать раньше времени. Какого черта, ведь за ним гоняются по всему Гарлему! Так что пора уж понемногу привыкнуть. В конце концов, надо просто хорошенько все обдумать, а там, глядишь, все не так страшно. Разве есть такой закон, что нельзя остановиться у автомата, где торгуют сигарами, и разменять мелочь, чтобы позвонить? Нет такого закона! Или у газетного киоска, которых полным-полно возле каждой станции метро. Проще простого, подумал Джонни: подходишь как ни в чем не бывало, становишься к продавцу левым боком, и пожалуйста! Только не теряй головы, парень, сказал он себе, иначе твоя песенка спета.

Вспомнив, где поблизости метро, он зашагал туда, зябко ссутулившись от холода, который пробирал до костей. Джонни поглубже засунул руки в карманы. Он шел быстро, чувствуя, как от холода кожа покрывается пупырышками. Особенно замерзли уши. Уши и ноги, а уж каждый знает — если они замерзли, значит, ты промерз по-настоящему.

Газетный ларек в западном конце улицы, притулившийся к самому выходу из метро, оказался закрыт. Джонни медленно повернулся и перешел через дорогу. Слабая улыбка появилась у него на лице, когда он заметил, что в другом киоске, на этой стороне, свет еще горит. Джонни торопливо направился к нему; выбрав номер «Нью-Йорк пост», он небрежно швырнул на прилавок четвертак и ждал, пока продавец отсчитает ему сдачу. Стоя левым боком к киоску, он ссутулился и как можно глубже засунул раненую руку в карман. Наконец перед ним звякнули две монетки — две монетки по десять центов! Джонни едва удержался, чтобы не завопить от радости. Сунув их в карман, он повернулся и зашагал прочь.

Ну что, как все просто, думал он. Очень, очень просто. Осталось только отыскать телефонную будку.

Но не просто телефонную будку, вдруг подумал он. Ему нужен телефон где-нибудь в магазине, и непременно там, где есть два выхода, так, чтобы он мог незаметно выскользнуть на улицу, не стоя в очереди в кассу. Все, что ему нужно, это войти, позвонить и уйти незамеченным. Так, осталось сообразить, где он видел подходящий магазин. Конечно, таких немало, но где же тот, что поближе? Не паниковать... думай, парень, думай, вот и все. Он думал. И, не останавливаясь, шагал вперед.

Предположим, он войдет, а все телефоны окажутся занятыми. Ужасно, подумал Джонни. Тогда все пропало. Представив, как будет стоять у всех на виду с рукавом, красным от крови, он похолодел. Стоит кому-то только приглядеться повнимательнее — и прощай, Джонни Лейн.

И все равно придется рискнуть. Наконец на углу Джонни удалось обнаружить подходящую с виду лавочку, в которой торговали сигарами. Входа было два: с улицы и из переулка. Джонни заметил круглую белую с синим эмблему компании «Белл телефон». Ну что ж, с облегчением подумал он, по крайней мере, теперь он знает, что телефон там есть. Отделившись от стены, он осторожно приблизился к освещенной витрине и принялся разглядывать телефонные кабинки. Он видел их отчетливо, но, к сожалению, только боком, так что с того места, где стоял Джонни, невозможно было понять, есть там кто-то внутри или нет. Слава Богу, насколько он мог судить, в лавочке не было ни одного посетителя, так что если уж он намерен звонить, то лучшего времени просто придумать невозможно. Джонни быстро открыл дверь и вошел.

Колокольчик над дверью слабо звякнул, и Джонни шепотом выругался. Будь они прокляты, мерзкие лавочники, которые не могут обойтись без этого отвратительного звона. Он поспешно прикрыл за собой дверь, и в лицо ему пахнуло восхитительным теплом, по которому он так истосковался. Джонни быстро направился к телефонным кабинкам, молясь про себя, чтобы хоть одна оказалась свободна.

В первой стоял мужчина, в котором с первого взгляда угадывался букмекер. Он даже не потрудился бросить в сторону Джонни взгляд, когда тот торопливо прошмыгнул мимо. Прижав трубку ко рту, он что-то взволнованно говорил.

Во второй кабинке была женщина. Судя по глуповатой ухмылке на ее лице, она, скорее всего, разговаривала со своим кавалером.

Оставалась последняя, третья. Скрестив на счастье пальцы, Джонни со всех ног бросился к ней.

Кабинка была пуста. Джонни, даже не оглянувшись по сторонам, нырнул в нее, плотно прикрыл за собой дверь, снял трубку и поспешно сунул в щель десятицентовик. С непривычки он никак не мог набрать номер левой рукой. Зажав локтем трубку, он в конце концов кое-как умудрился сделать это и, услышав гудок, поднес трубку к уху.