Записки психиатра. История моей болезни - Виктор Хрисанфович Кандинский

но и необычной восприимчивостью, вместе с экстраординарной способностью запоминания. Как была велика ее впечатлительность, видно из следующего случая, рассказанного ее матерью. Будучи пяти лет от роду, Юлия увидала однажды погребальное шествие – похороны священника, и тотчас же изобразила, как умела, эту процессию на бумаге, не упустив ни одной из мельчайших подробностей: на рисунке были отмечены как кресты на ризах, так и перевитые золотом свечи в руках священнослужителей.

По характеру Юлия Губарева была с детства крайне своенравна, упряма, порывиста, смела, очень вспыльчива, но не зла. С детства она обращала на себя внимание многими странностями, причудами и, между прочим, так называемыми идиосинкразиями. В возрасте от 2 до 4 лет она обнаруживала неудержимое желание есть уголь и сало, причем не брезговала и сальными свечами; в других же отношениях, напротив, выказывала чрезмерную, почти болезненную брезгливость, например, относительно тараканов. С 6-летнего возраста Юлии для окружающих ее стало ясным, что по своему характеру и наклонностям она приближается более к мужскому полу, чем к женскому: так, она не находила удовольствия в обществе девочек, не играла в куклы, но предпочитала бороться и драться с мальчиками, играть первую роль в их играх, взлезать на крыши и на деревья и проч.

В 1867 году Софья Губарева, имея тогда двух дочерей, переселилась из Тулы в С.-Петербург. Юлия 11 лет от роду поступила в 7-й класс Мариинской гимназии, и до 2-го класса училась хорошо, однако не столько вследствие прилежания (по словам матери ее, она была скорее ленивою), сколько благодаря своим способностям. Впрочем, уже и в это время было заметно, что способности ее односторонни, всего легче ей давались те учебные предметы, в которых можно было успеть единственно благодаря способности легкого усвоения (восприимчивости) и памяти, именно история и описательные естественные науки, тогда как в математике, где требуется ясность соображения и точность суждений, она успевала менее.

Юлия Губарева начала менструировать на 16-м году. Регулы у нее всегда были неправильными и весьма часто сопрягались с маточной коликой; количество менструальной крови всегда было значительно меньше нормы.

Половое влечение пробудилось в ней очень рано, на 8–9 году, и с самого начала было превратным («sensus sexualis contrarius»), т. е. оно было обращено на особ того же пола. Уже с детства она, по ее собственным со общениям, «начала ухаживать за красивыми и молодыми женщинами» из числа нанимавших у них комнаты (мать Губаревой имела комнаты для жильцов) или просто знакомых, а когда Юлии Губаревой было 8–9 лет, одна дама ей «особенно понравилась» и, без своего ведома, возбудила в ней чувство, похожее на любовь с сильным половым влечением. Юлия Губарева сама говорит, что это влечение было «чисто животное» и носило на себе характер неодолимости; однако дальнейшего развития это чувство не получило, потому что эта женщина скоро уехала от них. Затем, еще прежде чем Юлии исполнилось 15 лет, ей, как она сама говорит, «стала было нравиться» другая дама, но эта женщина не удовлетворяла эстетическим требованиям Губаревой: «была грубовата», и потому влечение Юлии на этот раз не перешло «в любовь». Как до этого времени, так и после Губарева не чувствовала ни малейшего физического влечения к мужчинам. К самоудовлетворению полового побуждения, т. е. к онанизму, она ни в детстве, ни в позднейшее время жизни никогда не прибегала.

С наступлением половой зрелости произошла резкая перемена в характере, привычках и образе жизни Юлии Губаревой. С этого времени (как заметил ее брат Константин Губарев) не только прекратилось ее нравственное и умственное развитие, но даже прямо началось регрессирование, что выразилось, главным образом, в том, что память ее заметно стала слабеть. Оттого-то она, в детстве отличавшаяся почти необыкновенною памятью, теперь с трудом определяет точное время различных событий из своей прошлой жизни. С 14 лет учение стало даваться ей видимо труднее, чем прежде, а на 16-м году, когда Юлия Губарева была во 2-м классе гимназии, оно ей, по ее собственным словам, «просто опротивело». При таких условиях переходный экзамен не мог быть выдержан, а на экзамене из немецкого языка был получен прямо «афронт», так подействовавший на самолюбивую девушку, что с нею сделался сильный припадок истерики. Несмотря на противодействие родных и знакомых, Губарева вышла из гимназии, не кончив курса.

На 16-м году своей жизни Юлия Губарева познакомилась с одной полькой, вдовой. Полька, по словам Юлии Губаревой, была красивая, изящная женщина, по-видимому, имевшая средства к жизни. В то время эта женщина «уже не имела любовника» и «тоже не любила мужчин». Полька «приручила» к себе Юлию Губареву, и последняя «влюбилась в нее». По словам самой испытуемой, это была «ее первая настоящая любовь». С тех пор между Губаревой и этой вдовой началась горячая дружба, не прерывавшаяся в течение многих лет; впрочем, по временам их свидания прекращались, потому что полька часто на несколько месяцев уезжала за границу. При этом испытуемая объяснила мне, что она любила эту вдову подобно тому, «как мужчина любит женщину», полька же, наоборот, любила ее, Губареву, «как женщина любит мужчину».

После вышеописанного знакомства Губарева, как она сама выражается, «научилась не давать спуска женщинам»: если встреченная ею женщина «нравилась ей», непременно начинала «ухаживать за нею» и старалась вступить с этой женщиной в дружбу. О дружбе Губаревой с вышеупомянутою полькой домашние Губаревой ничего не знали. Вообще, внутренняя жизнь Юлии и многие из ее знакомств (как видно из слов самой испытуемой) остались скрытыми как для ее матери, так и для брата. Губарева не любила пускаться в откровенности со своими домашними; будучи в высшей степени самоуверенной и высоко ценя самостоятельность, она поставила себя дома так, что ни мать, ни брат не осмеливались вмешиваться в ее дела.

Что касается до отношения Губаревой к мужчинам, то мать ее на предварительном следствии выразилась относительно этого пункта так: «мужчин она очень не любила, и когда я советовала ей выйти замуж, она говорила, что ни за что этого не сделает, что мужчин она ненавидит». Брат Губаревой лично мне сообщил, что он замечал не только неблаговоление сестры к мужчинам, но и ее склонность к женскому полу, но никаких выводов из этого не делал, лишь видел в этом одну из многих «странностей» Юлии. Губарева сама мне рассказывала, что она один раз в своей жизни состояла в связи с мужчиной, причем матери ее и знакомым это осталось неизвестным. Вот сущность этого сообщения испытуемой: несколько лет тому назад ей «понравился один кавалер», но это чувство было чисто платоническое; этот мужчина (имени и профессии его