Ручей Поцелуев - Натали Патрик

— Миранда…

— В данный момент, Броди, я хочу только одного — принять горячий душ и забраться в постель.

Постель. Броди почти физически ощутил вкус этого слова на пухлых губах Миранды, уловил дымку желания в ее глазах. Какие бы смешанные чувства ни испытывал он к этой женщине, одно всегда оставалось неизменным. Он желал Миранду, хотел, чтобы она была в его постели — жаркая, страстная и вся его, только его, навсегда.

— Я имею в виду — забраться в постель… — она нервно облизала губы, лишь усилив его желание, — одной.

Она прошла вперед, и Броди едва успел выставить вперед руку, чтобы не получить захлопнувшейся дверью по физиономии. Опираясь плечом на дверную раму, он смотрел, как она решительно зашагала к лестнице.

А потом замерла, ступив одной ногой на первую ступеньку. И оглянулась:

— Я могу воспользоваться своей спальней?

— Не получится. — Он шагнул через порог. Дверь со стуком закрылась. — Там спят девочки. А Бубба — в спальне для гостей.

— А спальня внизу?

Броди покачал головой, с трудом подавив плотоядную ухмылку, совсем как у койота, слопавшего призовую наседку.

— Там устроился Хрустик. Полагаю, ты вряд ли захочешь разделить с ним комнату. Следовательно, остается лишь одно возможное соседство…

Он вскинул брови, ожидая, пока она поймет намек.

Ему не пришлось долго ждать. Миранда поняла его с лету, что и доказала, скорчив кислую физиономию.

— Скорее я выберу в соседи Хрустика… — выпалила она, — или детей… или бродячего пса… или…

— Достаточно. Картина ясна. — Броди нахмурился. Он и не ждал, что ее прельстят его сексуальные намеки, но не сделать хотя бы попытки не мог. — Можешь занять мою комнату. А я буду спать внизу на кушетке.

— Извини, что приходится выставлять тебя, Броди, но, согласись, ты сам виноват. Это ведь ты пообещал миссис Битл, что я буду неотлучно находиться при детях, — отозвалась она с приторной искренностью. И с плутовской ухмылкой зашагала по лестнице. — Прямо как в поговорке, точно?

— Какой еще поговорке? — буркнул он, следуя за ней с чемоданами.

— Что посеешь… — поддразнила она. — Придется тебе теперь пожинать плоды своего вранья и спать на кушетке.

— Один — ноль. — Он вздохнул: сегодня он не разделит со своей женой кровать.

Глава четвертая

— Пора спать, дорогая. Ты готова?

Миранда стиснула зубы, услышав тихое царапанье в дверь, хотя от хриплого шепота Броди ее снова захлестнула волна желания.

— Броди, мне казалось, что мы данный вопрос уже обсудили. — Она поднялась из-за трюмо, принадлежавшего когда-то ее матери, и, бесшумно ступая босыми ногами в пушистых розовых шлепанцах, пересекла потертый ковер. Потом взялась за холодную ручку двери и с силой прикусила губу, словно эта боль могла укрепить ее решимость противостоять волнующей близости Броди.

Порыв сквозняка откинул темные пряди волос с ее лица, когда она дернула на себя дверь и выпалила:

— Я уже сказала, что буду спать одна, и мне ни капельки не смешно, что ты крутишься тут и пускаешь в ход свои ухищрения.

— Ухищрения? — круто изогнул он бровь. — Пускаю в ход ухищрения?

— Ты меня прекрасно понял. — Миранда скрестила руки на груди, вцепившись в тонкую ткань бело-розового полосатого халатика.

Броди, подперев плечом дверной проем, обвел ее всю вызывающе долгим взглядом.

— Дорогая, я понятия не имею, что это за ухищрения такие, а даже если бы и имел, то уж точно не знал бы, как пустить их в ход.

Черта с два ты не знаешь, беззвучно отозвалась она. В воздухе вокруг них, казалось, вот-вот начнут вспыхивать искры — до того была наэлектризована атмосфера. Этот его привычный хрипловатый призыв ко сну, сам вид его, босоногого, в обтягивающих джинсах и рубашке навыпуск, с расстегнутым воротничком, дышали чувственной мужской силой, пробуждая ее воспоминания и фантазии, от которых закипала кровь. И плюс ко всему аромат знакомого одеколона и свежего кофе… и эти волосы!..

Она закрыла глаза и процедила в ответ:

— Послушай, Броди, не знаю, зачем ты пришел, но…

— Я сказал зачем. Пора спать, — гортанно протянул он, и тысячи предательских мурашек обожгли кожу Миранды.

И все же ей удалось сохранить верное направление. Вскинув подбородок и прищурив на Броди глаза, она упрямо заявила:

— А я сказала, что…

— Детям пора спать.

Миранду будто током ударило.

— Ч-что?

— Детям пора спать. Детям — помнишь их? Бубба, Грейс и Кэти. — Он оттолкнулся от притолоки.

— Да, я помню, но…

— Пора уложить их и пожелать спокойной ночи.

Миранда, как ни старалась, не могла вдохнуть полной грудью. Она и Броди… они вместе укладывают детей. Когда-то она мечтала об этом, представляла себе такие вечера, молилась о них. И вот теперь это стало реальностью, а она не в силах заставить себя переступить через порог.

— Я не могу, Броди. Я… я рассчитывала заняться детьми завтра, сразу с утра. Когда отдохну. — Она хотела было закрыть дверь, но Броди помешал ей, положив ладонь на потемневшее от времени дерево.

Этот жест приблизил его к ней, и Миранда почувствовала, как жар его тела окружает ее, увидела ритмично пульсирующую жилку у него на шее. Он стоял так близко, что она скорее ощущала, чем видела, пронзительную синеву его глаз.

Она отступила на шаг и замерла, испугавшись, что он примет это как приглашение пройти за ней дальше в спальню.

От этой мысли видневшаяся позади нее кровать вдруг угрожающе выросла и словно приблизилась к ним. Броди практически везде сохранил мебель ее родителей, но перевез из старого дома огромную двуспальную кровать. Ту самую, на которой они провели свою брачную ночь и все остальные ночи, до тех пор пока…

Эмоции, в течение всего дня время от времени накатывавшие на нее волнами, теперь рухнули водопадом. Закрыв глаза, она мечтала о том, чтобы собраться с силами, оттолкнуть Броди и сбежать куда-нибудь в тихое место, где можно было бы разобраться со своими мыслями, — например, на берег Ручья Поцелуев. Она всегда приходила туда, когда ей нужно было побыть одной. Но сейчас это невозможно.

Сейчас у нее не хватает смелости даже на то, чтобы пройти с ним в спальни к детям и пожелать им спокойной ночи.

— Понимаешь, Миранда, — странно спокойным тоном проговорил Броди, — этот ритуал укладывания детей на ночь — один из самых важных между родителями и детьми. Он связывает их, как никакой другой.

— Связывает? — Она покачала головой. — Какое-то в этом чувствуется… постоянство. Мне кажется, это нехорошо. Почему бы тебе не пожелать им от меня спокойной ночи?