Янтарная кисть - Лилиан Лит

с покупками. Она села за стол, мечтательно зевнула. Потом подошла к графину с водой, и прямо из него начала жадно глотать воду, будто не пила неделю. Элиза не обращала внимание на старшую дочь и ее безразличие к домашним делам. Она давно привыкла, что помощи ей приходится ждать, только от младшей. Хотя, иногда она все-таки давала нагоняй Фелиции, заставляя, помогать по дому и не выпускала гулять, пока та не поможет с уборкой.

– Все разобрали. Давайте сдачу, – вытирая пот со лба, сказала мать.

– Какую сдачу? – спросила Айса в замешательстве.

– Я давала денег четко на все продукты. Посчитала каждый пенни. Фруктов вы не купили, значит давайте остатки, до следующего раза, – ответила Элиза.

– Мама я покупала фрукты. Вернее мы покупали, – быстро исправилась Айса. – Я потратила все деньги до последнего пенни, как ты подсчитывала.

– Дочка, я конечно устала за день, прибирать, стирать, а еще предстоит готовить, но не настолько, что бы не замечать таких вещей. Фруктов среди продуктов нет.

Айса с Фелицией быстро переглянулись.

– Где фрукты? – спросила Айса.

– А я почем знаю? Ты же ходила за покупками. Меня там не было, – ответила Фелиция.

– То есть, как тебя там не было? – спросила в замешательстве мать. – А где же ты была?

– Ну… Я… Как бы, ходила по другим лоткам, пока Айса ходила за фруктами, – быстро соврала Фелиция.

– Не ври! Не чего сваливать всю вину на меня. Это твой дружок их украл, или растерял по дороге, – закричала Айса на сестру.

– А может это ты их не подобрала с дороги. Ведь это ты, порвала пакет, истеричка, – тоже кричала Фелиция.

– Какой пакет? Какой дружок, девочки? – пыталась их перекричать обалдевшая мать.

В какой-то момент они все резко замолчали, переводя, взгляд друг на друга.

– Значит так мои дорогие, – сурово заговорила Элиза. – Фрукты видимо вы потеряли по дороге, потратили все деньги, да еще задержались допоздна. Я просто попросила помочь мне и выполнить легкое задание сходить на рынок. Поэтому вы обе наказаны. Все каникулы будете сидеть дома. Ни каких вам подруг и гулянок. Все ясно? – уткнула руки в боки мать.

– Это не честно, – Расплакалась Айса. – Я сделала всю работу, пока она гуляла с мальчиком, а меня еще и наказали, – Айса выбежала из дома, успев, надеть только сапожки.

Олса очнулась от обморока. Перед глазами все плыло. Котенок сидел рядом, жалобно мяукая. Она потерла голову в области затылка. В висках стучала пульсирующая боль. Видимо, когда она потеряла сознание, обо что-то сильно ударилась. Олса оглядела шалаш и остановила взгляд на том, из-за чего ей стало плохо.

Перед ней стояло блюдо, расписанное под гжель, а на нем красовались свежие фрукты с ее картины. Холст, на котором она писала, был абсолютно чист. Она потянулась рукой к бывшему натюрморту. Почти дотронувшись до него, она резко отдернула руку. Ей стало казаться, что она окончательно сходит с ума. Олса взяла котенка на руки и крепко прижала его к себе. Котенок начал тереться мордочкой ей о грудь, тыкаясь мокрым носом в платье.

Немного, посидев, в таком неопределенном состоянии, Олса собрала всю отвагу, и не выпуская, животное с рук, дотронулась до фруктового букета. Убедившись, в полной мере, что ей не померещилось, и это реально, она выпила воды и немного пришла в себя. Глядя на эти вкусности, желудок снова напомнил ей о себе, что он так и ни чего, не получил в ответ. Ее затошнило, закружилась голова от голода. Но скушать, то, что стояло и манило ароматом перед ней, она все же не решалась.

Айса добежала до реки. Она остановилась, запыхавшись, когда в боку сильно закололо. У нее перехватило дыхание, и она закашлялась. Немного отдышавшись, она медленно пошла вдоль берега. На сапоги налипала грязь. Пока Айса брела, она даже чуть не потеряла один сапог, который сильно увяз. На ней была надетая теплая кофта, с такими же длинными рукавами, как и все вещи на вырост, и теплые шерстяные рейтузы. На улице все так же дул сильный ветер. Айса думала о том как несправедливо с ней обошлись.

Через несколько минут, спокойного шага, Айса начала замерзать. Она обняла себя руками и дрожала от пронизывающего холода. Примерно через сотню метров, она заметила слабый свет, исходивший от бурьяна. Издалека казалось, что это просто наваленные ветки. Подойдя ближе, она лучше рассмотрела завал. Айса заметила дверь, ведущую к источнику света. Она осторожно, с опаской подергала ручку.

– Что это пушистик? Кто там? – послышалось с другой стороны.

Айса сначала отскочила в сторону от неожиданности. Но почувствовав, как сильно замерзли ее руки и уши, она все же решила спросить.

– Можно зайти, укрыться от ветра?

– Да входите, – последовал ответ изнутри.

Айса тихонько открыла дверь. Порыв ветра резко распахнул ее настеж, так сильно, что Айса отлетела вместе с ней в сторону.

– Заходи, закрывай скорее, пока все тепло не вышло, – крикнула сквозь свист Олса.

Айса совладала с дверью и ввалилась в шалаш. Она вся дрожала и пыталась теплым воздухом согреть руки, периодически потирая уши. Олса подползла поближе к незнакомке и накинула на нее одеяло.

– Как ты здесь оказалась? Как тебя зовут? –спросила Олса.

– Айса. Я поссорилась со старшей сестрой и сбежала из дома.

– Что ж ты не оделась, как следует? Такая морозяка на улице. – спросила Олса

– А ты, я смотрю, тоже не особо одета. У меня хоть теплые вещи, а ты вообще в платье, – ответила Айса. – Чей это домик?

– Мой. Мы построили ее с Феликсом.

– А кто такой Феликс? Твой друг? – спросила Айса. Она перестала дрожать и почувствовала разливающееся тепло по телу.

– Он дворецкий в нашем доме и да, мой друг.

Айса начала осматриваться по сторонам. Перед ней возник маленький волшебный мир, как ей показалось. Все было уютно обставлено. Даже в ее с сестрой комнате было не так просторно и светло.

– Здорово, когда есть куда сбежать, что бы побыть одной, – сказала Айса.

– Да, это моя мастерская..

– Мастерская?

– Здесь я пишу свои картины, – с гордостью заявила Олса.

– Ух ты! А я вот хочу заниматься музыкой. Ну, знаешь там петь в хоре, играть на инструменте, на органе, учить ноты. Но у нас бедная семья и я не могу этим заниматься. А почему ты не рисуешь дома?

– Не пишу, – поправила ее Олса. – Мои родители запрещают мне заниматься живописью, и заставляют как раз заниматься тем, чем я не хочу. Не поверишь, музыкой. Танцы, сольфеджио, фортепиано, флейта. В общем, сущий кошмар, – она закатила глаза