С Новым годом, снеговик! - Дмитрий Емец

– Ух ты, вот будет здорово! – просияла Кикимора. – Я заставлю его превращаться в красавчиков из сериалов и зацелую его до полусмерти. Так я могу взять его себе?

– Только не это! Клянусь мамой, я в натуре все выучу! – испуганно завопил оборотень.

– Ишь ты какой противный! Не хочешь со мной в болоте жить! – надулась Кикимора.

– Мне нужна шкатулка Деда Мороза! – крикнул Кощей. – Слушай меня, нечистая сила! Клянусь мозолью, тот из вас, кто принесет ее мне, получит щедрую награду! Он заслужит... заслужит... мою самую искреннюю дружбу.

– Ишь ты скряга! Хотел, видно, золота пообещать, да язык не повернулся. Скорее удавится, чем хоть грош отдаст, – шепнула Баба Яга чертовой бабушке.

Из толпы нечисти выбрался толстый черт с кривыми рогами и куцым, словно побитым молью, хвостом. Главным, что обращало на себя в нем внимание, был огромный нос с торчащими из ноздрей темными волосами.

– Меня зовут Носач, – пискляво сказал черт. – У меня самый чуткий нос в мире. Я в состоянии унюхать все, что угодно.

– Тогда скажи, где внучка Деда Мороза Снегурочка? Говорят, она приезжает раньше своего деда и все готовит к празднику, – приказал Кощей.

– Сейчас не могу. У меня насморк. А чтобы вылечиться, мне нужно съесть двадцать луковиц и выпить бочку спирта, – объяснил Носач.

– Дайте ему, что он просит, – велел Кощей. – Но берегись, Носач, если обманешь! Превращу тебя в железный рубль и суну в копилку!

Баба Яга достала из ступы пару дюжин луковиц, которые были у нее с собой для какого-то колдовства, а Кикимора, пыхтя, прикатила бочку со спиртом. Черт умял луковицы, икнув, выпил спирт и, проверяя, прошел ли у него насморк, несколько раз шмыгнул носом.

– Эх, еще бы сливочного масла вагончик – в самый раз было бы! Ну да ничего, и так сойдет, – с сожалением сказал он и, выставив свой сверхчуткий нос по ветру, стал принюхиваться.

– Он меня сейчас почует! Надо отсюда выбираться! – шепнула Ване Снегурочка.

В тот же миг черт насторожился и с удивлением уставился на Кощея.

– Ну что? Не учуял? – грозно спросил тот.

– Повелитель, клянусь мамой: Снегурка где-то совсем близко. Здесь, среди нас! – воскликнул Носач.

– Что? Ты не врешь?

– Клянусь мамой!

– Если так, то ищите ее! Чего ждете? Живо! – Кощей сорвал с головы шлем и швырнул его в снег, обнажив свою красную лысую макушку.

Трон под ним зашевелился. Черти и ведьмы выбирались из-под его основания и с громкими визгами срывали друг с друга плащи. Одна из ведьм, не удержавшись, вцепилась подруге в волосы, та не осталась в долгу, и у Останкинской башни закипела драка. Так как вся нечисть обладала сварливым и несговорчивым нравом, то вскоре дрались уже все прилетевшие на шабаш. Кикимора попыталась разнять их, но сама схлопотала в ухо.

– Ах так, ну держитесь! Сейчас узнаете, как меня обижать! – закричала она. Кикимора схватила толстенную книгу заклинаний и стала размахивать ею словно булавой, сшибая всех с ног.

Тем временем Таращилка вцепилась в Снегурочку и сорвала с нее плащ.

– Вот она! Держи ее! – завизжала она, выпучив глаза. Снегурочка рванулась и, оставив в руке у ведьмы плащ, помчалась по снегу. С ней рядом неслись Ваня и Сугроб. Не теряя времени, беглецы запрыгнули в ближайшую ступу. Снегурочка схватила метлу и стала что было сил размахивать ею. Сшибив с ног нескольких ведьм, ступа стремительно набрала высоту и со стеклянным звоном разбила магическую преграду.

– Живо в погоню! Упустите – семь шкур спущу! – Кощей первым вскочил в «Мерседес» одной из модных ведьмочек и помчался вдогонку.

За «Мерседесом» Кощея неслись несколько джипов-внедорожников, ступа с чертовой бабушкой и вагон с чертями, а замыкал погоню ржавый автобус с упырями. Все преследователи гневно вопили и сыпали угрозами.

Погоне удалось отрезать ступу с беглецами от спасительных туч и взять ее в полукольцо. Казалось, спасения нет.

– Попались, голубчики! Клянусь, они у нас в руках! – вопил из своей машины Кощей.

– Буран! Буран, на помощь! – позвал Ваня.

Послышалось ржание, и из тучи выскочил белый конь. Он скакал рядом со ступой и, дичась, старался не смотреть на Снегурочку. Чувствовалось, что конь все еще сильно обижен на нее.

– Льдышки-мартышки! Снегурочка, проси у него прощения! – взмолился Снеговик.

– Не буду! – заупрямилась та, поджимая губы. Внучке Дедушки Мороза проще было погибнуть, чем признать себя виноватой.

– Ну пожалуйста, попроси! Ради меня! Ради моего чудесного носа-морковки! Ради моей мамочки снежной бабы, которая ждет меня в Антарктиде! – упрашивал ее Сугроб.

– Ладно, только отстань! – Снегурочка повернулась к коню и с усилием проговорила: – Ты... того... не дуйся, Буран! Я была не совсем права... то есть совсем даже не совсем права.

Конь недоверчиво взглянул на нее, точно проверяя, не ослышался ли он.

– Ну виновата я, виновата! Думаешь, что я потом чувствовала, когда в твое пустое стойло заходила? Да я тысячу раз себя винила, даже плакала! – призналась Снегурочка и, покраснев, отвернулась.

Буран встал на дыбы, счастливо заржал, а затем круто повернулся и отважно поскакал навстречу преследователям. Он несся во весь опор, рассекая воздух широкой грудью. Его длинная грива клубилась на ветру, а глаза решительно смотрели на противника. Буран готов был пожертвовать жизнью, но не пропустить врага.

– Куда вы смотрите? Убейте эту мерзкую лошадь! – завизжал Кощей.

Наперерез коню рванули сразу три машины, но Буран разметал их ударами копыт. Потом он быстро закружился вокруг своей оси. В тот же миг засвистела, завыла вьюга. Машины и ступы нечисти завертело во внезапном вихре, и все растворилось в ревущей карусели метели.

«Мерседес» Кощея швырнуло на автобус с упырями, а ступу с чертовой бабушкой, попавшую в центр вихря, вынесло аж в околоземное пространство и забросило на темную сторону луны. Оказавшись нежданно-негаданно на луне, чертова бабушка вылезла из ступы, поохала над своим незавидным положением, а затем, успокоившись, достала спицы и стала вязать шерстяной носок. Чертыхающегося же Кощея метелью вышвырнуло из разбитой машины, закружило и забросило в мусорный бак на окраине Москвы.

Ступу, в которой сидели Снегурочка, Ваня и Сугроб, завертело бураном и опрокинуло. Друзья стали падать, но из соседней тучи показались сани с оленем Васькой. Верный олень появился как раз вовремя, чтобы поймать друзей в свои сани, умчать их в Тимирязевский лес и опустить на лед Большого Академического пруда. Была уже глубокая ночь, город спал, и лишь по трамвайным рельсам, позвякивая, двигался запоздавший вагон 27-го трамвая.

– Уф! Никогда больше не поеду на шабаш. И не уговаривайте! – категорично заявил Сугроб, хотя его никто и не упрашивал.

Снегурочка вылезла из саней. Ваня и снеговик последовали ее примеру, и, стащив с себя ведьминские плащи, бросили их на снег. Они почти забыли о плащах, но тут увидели, что те ползут к ним, цепляясь за снег пустыми рукавами. От неожиданности Снегурочка взвизгнула, а олень Васька стал бить плащи копытами. Вспомнив, как мама иногда крестила его перед сном, говоря, что это отгоняет нечистую силу, Ваня перекрестил плащи. Тотчас они зашипели, загорелись и изошли черным вонючим дымом.

Снеговик достал из саней отрывной календарь и, явно гордясь, что разбирается в такой сложной штуковине, уставился на него.

– Льдышки-мартышки, уже тридцать первое число! Вернее, ночь с тридцатого на тридцать первое! Скоро Новый год! – сообщил он.

– И что же нам делать? Дедушка Мороз прилетит и угодит в засаду, – растерянно спросил Ваня.

– Мы устроим Кощею облом! – весело ответила Снегурочка. – Пошлем к дедушке сокола!

Внучка Деда Мороза написала записку, расстегнула шубку и вытащила из-за пазухи Дивана. Привязав к лапке птицы записку, она подбросила ее в небо.

– Теперь вся надежда на тебя! Давай, старик, лети к Дедушке! Ты знаешь, как его найти.

Сокол отвечал ей согласным криком. Он сделал в небе круг и, выбрав верное направление, стремительно полетел на север.

ПЕРЕХВАЧЕННЫЙ ГОНЕЦ

Снегурочка не знала, что, пока она писала записку и привязывала ее к лапке сокола, за ней неотрывно следила Баба Яга. Старуха сидела у волшебного блюдца и, откусывая кусок за куском от бублика с маком, внимательно наблюдала, что происходит на льду пруда.

Прихрамывая, к ней подошел Кощей и сказал сиплым голосом:

– Попадись мне еще этот снежный конь! Я себе чуть шею не свернул.

– Да, милок, повезло тебе, что ты бессмертный. Хочешь бублика? – предложила Баба Яга.

Кощей наклонился над блюдцем и впился взглядом в Снегурочку.

– Это они! – закричал он. – Клянусь мозолью, я их прикончу!

– Не горячись, милок! Никуда от нас Снегурка не денется. Сперва перехватим ее сокола, – успокоила его Баба Яга.

– Ой ты, батюшки! Опять куда-то лететь, а я высоты боюсь! – пискнула Кикимора.