Цвет волшебства (сборник) - Терри Пратчетт

Какой-то бородатый старикашка высунул голову из-за его плеча и прокудахтал:

— Если говорить от лица виноторговцев Морпорка, то Туризм означает Бизнес. Понял?

— Ну и? — холодно спросил Аймор.

— Ну, — ответил Рерпф, — и мы защищаем наши интересы. Как я уже сказал.

— Воры — ВОН! Воры — ВОН! — закудахтал его престарелый сотоварищ.

Еще несколько человек подхватили этот лозунг. Злорф ухмыльнулся.

— И убийцы! И убийцы! — затянул старикашка.

Злорф что-то рыкнул.

— Наши требования вполне резонны, — заметил Рерпф. — Если по всему городу грабят и убивают, что за впечатления увезут с собой наши гости? Вы проделываете долгий путь, чтобы посмотреть на наш прекрасный город с его многочисленными историческими и культурными достопримечательностями, а также разнообразными самобытными обычаями, и приходите в себя мёртвым где-нибудь на задворках или, не дай боги, плывущим по Анку. Вряд ли вы тогда расскажете всем своим друзьям о том, как замечательно здесь развлеклись. Давайте взглянем фактам в лицо, мы должны двигаться в ногу со временем.

Злорф и Аймор переглянулись.

— А ведь и правда. Нужно двигаться в ногу, — сказал Аймор.

— Ну так давай двигаться, братишка, — согласился Злорф и, стремительно подняв ко рту духовую трубку, послал свистнувший дротик в ближайшего тролля.

Тот крутнулся вокруг собственной оси и запустил в убийцу топором. Топор, жужжа, пролетел над головой Злорфа и попал в какого-то мелкого воришку, которому не повезло оказаться позади Мягкоступа.

Рерпф быстро пригнулся. Тролль за его спиной поднял огромный железный арбалет и выпустил в ближайшего убийцу длиннющую, размером с копьё, стрелу. Так всё и началось…

Давно подмечено, что люди, чувствительные к излучениям в ультраоктарине — восьмом цвете, пигменте Воображения, — могут видеть то, что не видят другие.

Вот так и вышло, что Ринсвинд, торопливо пробиравшийся вместе с топающим сзади Сундуком по многолюдным вечерним базарам Морпорка, внезапно столкнулся с высокой тёмной фигурой. Развернувшись, чтобы высказать в адрес неосмотрительного прохожего пару подходящих проклятий, Ринсвинд узрел Смерть.

Это мог быть только Смерть. Никто другой не разгуливает по городу с пустыми глазницами. Коса, небрежно переброшенная через плечо, тоже давала ключ к разгадке личности незнакомца. Пока Ринсвинд в ужасе пялился на это явление, парочка влюблённых, смеясь над какой-то только им двоим понятной шуткой, прошла прямо сквозь фигуру и, похоже, ничего не заметила.

Смерть, лицо которого навсегда застыло в мрачной маске, также выглядел удивлённым.

— РИНСВИНД? — уточнил он голосом низким и тяжёлым, словно подземный грохот захлопывающихся свинцовых дверей.

— М-м, — отозвался волшебник, пытаясь скрыться от безглазого взгляда.

— НО ПОЧЕМУ ТЫ ЗДЕСЬ? — (Бум-бум, опустилась надгробная плита в кишащей червями цитадели под старыми горами…)

— М-м, а почему меня здесь не должно быть? — спросил Ринсвинд. — Хотя чего я тебя расспрашиваю, у тебя, наверное, куча дел, так что если ты…

— Я БЫЛ УДИВЛЁН, УВИДЕВ ТЕБЯ, РИНСВИНД, ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ НА ЭТУ САМУЮ НОЧЬ УЖЕ НАЗНАЧЕНА ВСТРЕЧА С ТОБОЙ.

— О нет, только не…

— ПРОКЛЯТЬЕ, И САМОЕ ДОСАДНОЕ В ЭТОЙ ИСТОРИИ ТО, ЧТО Я ОЖИДАЛ ВСТРЕТИТЬ ТЕБЯ В ПСЕВДОПОЛИСЕ.

— Но это за пять сотен миль отсюда!

— ЭТО ТЫ МНЕ ГОВОРИШЬ? НАСКОЛЬКО Я ПОНИМАЮ, ОПЯТЬ ВСЯ СИСТЕМА ПОЛЕТЕЛА К ЧЕРТЯМ. ПОСЛУШАЙ, А МОЖЕТ, ВСЕ-ТАКИ ЕСТЬ ХОТЬ КАКОЙ-НИБУДЬ ШАНС?…

Ринсвинд попятился, выставив вперед руки. Торговец сушеной рыбой, стоящий за ближайшим прилавком, с интересом наблюдал за прохожим психом.

— Никаких шансов!

— Я МОГ БЫ ОДОЛЖИТЬ ТЕБЕ ОДНУ ОЧЕНЬ БЫСТРУЮ ЛОШАДЬ.

— Нет!

— ЭТО БУДЕТ СОВСЕМ НЕ БОЛЬНО.

— Нет!

Ринсвинд бросился бежать. Смерть проводил его взглядом и горько пожал плечами.

— НУ И ПОШЁЛ ТЫ… — сказал он и, повернувшись, вдруг заметил торговца рыбой.

Глухо зарычав, Смерть протянул костлявый палец и остановил его сердце, но это не доставило ему никакого удовольствия.

Потом Смерть припомнил, что должно случиться этой ночью. Было бы неверно сказать, что он улыбнулся, потому что черты его лица, независимо от его воли, были заморожены в костяной улыбке. Но он замурлыкал себе под нос песенку, весёленькую, как братская могила во время чумы. Задержавшись на секунду, чтобы отнять жизнь у пролетавшей мимо букашки и одну из девяти жизней у кошки, притаившейся под рыбным прилавком (все кошки видят в октарине), Смерть повернулся на каблуках и зашагал в сторону «Порванного Барабана».

Улица Короткая в Морпорке — в действительности одна из самых длинных в этом городе. Филигранная улица пересекает её дальний по вращению конец на манер верхней перекладины в букве «Т». «Порванный Барабан» расположен так, что из его окон видна вся Короткая улица.

Затаившийся в начале улицы тёмный продолговатый предмет поднялся на крошечных ножках и помчался вперёд. Поначалу он двигался неуклюжей рысью, но, пробежав половину расстояния до цели, уже летел как стрела…

Ещё более тёмная тень медленно прокралась вдоль одной из стен «Барабана», прошмыгнув в нескольких шагах от двух троллей, которые охраняли дверь. Ринсвинд обливался потом. Если тролли услышат слабое позвякивание, доносившееся из висевшего у него на поясе мешочка…

Один из охранников постучал своего коллегу по плечу, издав при этом звук, похожий на удар одного камешка о другой, и указал на залитую светом звезд улицу…

Ринсвинд молнией выскочил из укрытия, развернулся и зашвырнул свою ношу в ближайшее окно «Барабана».

Визель первым заметил его. Мешочек, медленно поворачиваясь в воздухе, пролетел по дуге через весь зал и лопнул, ударившись о край стола. Мгновение спустя по полу, вращаясь и сверкая, раскатились золотые монеты.

В комнате внезапно воцарилась тишина, если не считать слабого звона золота и поскуливания раненых. Визель, выругавшись, прикончил убийцу, с которым дрался, и заорал:

— Это ловушка! Никому не двигаться!

Шесть десятков людей и дюжина троллей застыли на месте, разом перестав шарить по полу.

Дверь отлетела к стене в третий раз. Два тролля ворвались в «Барабан», захлопнули за собой дверь, задвинули тяжелый деревянный засов и скатились вниз по ступенькам.

Снаружи донеслось внезапное крещендо бегущих ног. И дверь распахнулась в последний раз. В сущности, она просто взорвалась, огромный деревянный засов отлетел в противоположный конец зала, и даже дверная коробка не выдержала.

Дверь и коробка приземлились на один из столов, и тот разлетелся в щепки. Пару мгновений стояла гробовая тишина, но вдруг застывшие участники драки заметили, что куча деревянных обломков подозрительно зашевелилась. Это Сундук бешено встряхивался, выбираясь из-под досок.

В зияющем дверном проеме появился Ринсвинд и швырнул ещё одну золотую гранату. Она врезалась в стену и рассыпалась дождём монет.

Внизу, в подвале, Пузан поднял глаза, что-то буркнул под нос и продолжил свою работу. Весь запас свечей, заготовленный на наматывающую зиму, был уже разложен по полу и перемешан с щепками для растопки. Пузан принялся ворочать бочку с ламповым маслом.

— «Страх-и-в-ванне», — пробормотал он.

Ручейки масла хлынули на пол, закружившись водоворотами вокруг его ног.

Визель, лицо которого превратилось в маску ярости, бросился вперед. Ринсвинд тщательно прицелился и залепил мешочком с золотом прямо ему в грудь.

Аймор что-то выкрикнул и ткнул обвиняющим пальцем в сторону Ринсвинда. Один из воронов сорвался со своего насеста среди балок и камнем упал на волшебника, выставляя растопыренные сверкающие когти.

Долететь ему не удалось. Когда он был примерно на полпути к цели, Сундук подскочил на своей подстилке из щепок, на мгновение откинул в полете крышку и снова захлопнул её.

Мягко приземлившись, Сундук опять слегка приоткрыл крышку. Ринсвинд увидел, как язык, длинный, как пальмовый лист, и багровый, как красное дерево, слизнул несколько приставших перьев.

В тот же самый миг с потолка грохнулась гигантская люстра-колесо, погрузив зал в темноту. Ринсвинд свернулся как пружина, подпрыгнул на месте и, ухватившись за балку, — откуда только сила взялась, — забросил себя на относительно безопасное перекрытие.

— Потрясающе, правда? — произнёс чей-то голос у него под ухом.

Внизу воры, убийцы, тролли и торговцы, все одновременно, осознали, что находятся в помещении, передвижение по которому крайне затруднено из-за разбросанных по полу золотых монет. Кроме того, среди угрожающе маячащих во мраке силуэтов присутствовало нечто совершенно ужасное. В едином порыве участники сражения бросились к двери. Только никто из них понятия не имел, где эта дверь находится.