Ненавижу тебя, сосед (СИ) - Манило Лина

Не та это Ярослава. Другая какая-то! Всё, выбросил и выкинул. Нет её, не существует. Два года же как-то не помнил о Синеглазке и сейчас не буду.

— Точно не в курсе? — вгрызается в печёнку Илья, и мне тоже стукнуть его хочется. Ну что за прилипала, а? И прямо чувствует, в какое место побольнее ударить.

— Никого я не знаю, что ты? — отмахиваюсь, а довольный Никита возвращается за столик. Дятел вопросительно поднимает брови, а Воропаев в знак благодарности протягивает ему несколько сложенных вдвое купюр.

Приличная сумма…

— Что ж там за Ярослава такая? Прямо заинтриговали. Красивая хоть или просто грудь большая?

— Не твоего ума дело, — усмехается Никита. — Красивая девчонка, вот и всё. И с грудью там всё замечательно, прямо как я люблю. Уверенная тройка.

Да что б его!

— Ради просто красивых ты не напрягаешься, — замечаю, внимательно глядя на друга.

Он какой-то другой. Влюбился, что ли?

— Поверь, Лавр, там есть ради чего напрячься, — Никита взмахивает руками, рисуя в воздухе женский силуэт с красивыми формами. — Эдакая невинная синеглазая овечка, краснеет от любого взгляда. Давно таких невинных девушек не видел.

— Что-то мне уже жаль овечку, — себе под нос бурчит Илья и уходит в туалет.

Никита сидит напротив, лениво копаясь в телефоне. Тонкие пальцы порхают над экраном — пишет кому-то.

Пауза слишком затягивается, становится неприятной и тяжёлой. Что-то внутри зудит, но я никак не могу найти этому определения.

— А как же твои Маши и Даши? — спрашиваю, вспоминая всех, кого таскает Никита в наш дом. Он их называет куклами, детками, зайками и рыбками, не напрягаясь запомнить хоть одно имя, всё время находясь в поиске кого-то получше.

Не то чтобы я был святым и моралистом — у самого рыльце в густом пуху, — но порой Никита ведёт себя, как самое настоящее циничное дерьмо.

— Ну а что Маши и Даши? — хмыкает, плечом дёргает. — Пусть будут.

— А как же слова, что серьёзные отношения — не твой формат?

— А я что, говорил хоть слово о серьёзных отношениях? — удивляется и смотрит на меня, как на дурака. — На хрен мне этот цирк? Ярослава красивая, но не до такой же степени. А вот пару раз поиметь невинный цветочек — отличный вариант.

— Тебя когда-нибудь серной кислотой обольют, — усмехаюсь, вспоминая, сколько девушек искренне ненавидят Воропаева. Он же сволочь — отборная, бездушная и беспринципная.

И да, мне уже тоже жалко несчастную овечку.

Синеглазую девушку по имени Ярослава.

Чёрт. Чёрт!!!

Барабаню пальцами по столу, смотрю полупустой бокал лимонада, в котором почти не осталось «газиков», думаю.

Напоминаю себе, что Никита — мой друг. Наряду с Илюхой лучший, и влезать в его личную жизнь считаю дерьмовым поступком, нарушающим все кодексы. Да и плевать мне обычно, кого он имеет, сколько раз в день и насколько красиво потом расстаётся. Сам далеко не святой, чтобы подолом белого пальто размахивать и рассуждать о морали.

Тогда чего меня так заело? Заклинило по полной программе, кусок в горло не лезет.

Неужели Никита подцепил мою Синеглазку? Дурочку и воображалу? Предательницу?

Тьфу, пропасть. Ни о чём больше думать не могу.

Так ей и надо, — пищит злорадный мстительный голосок внутри. Пусть хлебнёт горя с Никитой, он ей быстро небо в алмазах покажет. Ойкнуть не успеет, как попадёт в сети Воропаева, пополнит ряды его жертв, а потом будет рыдать.

Но, чёрт возьми, обижать Синеглазку имею право только я! Больше никто свои грабли к ней тянуть не смеет, ни перед кем больше она не виновата.

Она только моя.

— Думаю, к нам домой её привести, — размышляет вслух Никита, каждым словом поднимая градус моей нервозности. — Кинчик вдвоём посмотрим, винишка попьём. Роллов закажу, точно! Тёлки это любят.

Я сжимаю зубы до хруста. Впервые меня жутко бесит Никита с его дурацкой философией. Кинчик, роллы, бабы… мерзость.

Но почему только сейчас меня это взбесило? Гадство…

— Ты ж говорил, что она невинный цветочек, — включается в разговор Илюха, успевший уже кого-то подцепить.

Его новая подружка трётся носом о небритую щёку Ильи и что-то на ухо нашёптывает. Обухов жмурится, становясь похожим на сытого кота, и лениво гладит девушку по спине.

— Любой невинный цветочек превращается в тёлку, стоит только сорвать пару лепестков, — блещет мудростью Никита. — Но только я могу её тёлкой называть, вы рты закройте, ясно? Для вас Ярослава — запретная территория.

Козёл он. Отвратительный и мерзкий.

— Его точно кислотой обольют, — соглашается с моим недавним утверждением Илья. — Допрыгаешься, Воропаев!

Никита только шикает на Илью и беззаботно смеётся. Ему действительно плевать, что будут о нём думать брошенные девушки.

— Любите вы, парни, хороших девочек портить, — замечает подруга Ильи и нос морщит. — Ухаживать не хотите, всех сразу в дом надо тащить на кино и домино.

Странная она для случайной девушки, снятой у барного туалета.

— Какая она у тебя резвая, Илюха, — цокает языком Никита и снова утыкается носом в свой телефон. Усмехается, чему-то лыбится, весь из себя счастливый и радостный.

Он всегда такой, стоит на след новой красивой девушки выйти, только сейчас мне на это не плевать. Или всё-таки плевать?

— Что, цветочку наяриваешь? — спрашиваю, злясь на него, но больше на себя.

Тебе должно быть плевать, — повторяю про себя, но язык быстрее мозга.

— А то, — не скрывает Никита. — Надо разогреть девчонку приятностями, а потом переходить к активным действиям.

Никто не спрашивает, что он подразумевает под активными действиями, потому что мы давно знакомы, ещё на первом курсе сняли отдельный дом неподалёку от универа, чтобы ни от кого не зависеть. Платим сообща, живём все вместе и стали друг другу больше, чем братья. Но сегодня я злюсь и сам себя не узнаю.

Так, хватит сидеть и беситься.

Выхожу из-за столика, чтобы больше не вникать в хитросплетения личной жизни лучшего друга. Малодушничаю. Убеждаю себя, что мне плевать на синеглазую Ярославу.

На выходе закуриваю, прикусывая фильтр, а проходящие мимо девчонки улыбаются мне и кокетливо хихикают. Может, пойти познакомиться? Тоже сорвать пару лепестков, а? Как давно у меня девушки не было? Пару месяцев. Изголодался жутко. Наверное, именно поэтому к Синеглазке целоваться полез, а не потому, что дико захотелось сожрать именно её губы.

Дверь бара распахивается, из неё вываливаются шумной толпой мои друзья. Илья никак не отпустит свою новую девушку, а Никита отходит подальше и кому-то звонит.

— Точно звонит своей новой овечке, — говорит Илья, понижая голос, а девушка его, Инна кажется, осуждающе головой качает.

— Обидит девчонку, — заявляет уверенным тоном и уводит Илью, то и дело обнимая за шею и целуя. Илья рукой мне машет, мол, потом увидимся, а я снова закуриваю.

Смотрю на Никиту, а он смеётся и абсолютно точно воркует. Надо бы тоже уходить, что меня тут держит? Завалюсь к парням в мастерскую, покручу гайки на ночь глядя и ни о чём таком думать не буду, но ноги, словно приклеенные к асфальту, не несут никуда. Так и стою, как дебил, глотаю горький дым, выпускаю его в небо.

— Ну что там? — спрашиваю подошедшего Никиту, а он мечтательно глаза закатывает.

— Свидание назначил, — смеётся и прячет телефон в задний карман светлых брюк. — Двойное.

Заговорщицки мне подмигивает и за шею обнимает.

— Я решил не напирать на детку, а то ещё испугается и сбежит. Я этого не переживу. Веришь? Она слишком лакомый кусочек, чтобы её упустить.

— Тебя прям растаращило, — сплёвываю горечь на землю. — Неужели до такой степени понравилась?

— О-о-о, — Никита зачёсывает волосы назад и снова обнимает меня за шею. — Она невероятная. А глаза какие… глаза фантастические! Хочу её.

Хочет он… придурок!

— В общем, решил не давить на неё, — продолжает Никита, не замечая, что со мной творится. — Говорю, подругу с собой возьми, чтоб веселее было, а я друга приведу.