Неизвестное устройство - Эрик Рассел

— Да.

— Хорошо. Я отмечу это в вашей карточке.

— Большое спасибо. Я очень вам благодарен.

Когда он выходил из отдела, то в дверях столкнулся с Рирдоном. Боковым зрением, через окно, он увидел, что Рирдон беседует с Макхеном. По непонятным причинам он прибавил шаг.

Случайный знакомый, которого он встретил по дороге, подвез его на машине почти до дома. Это позволило ему не беспокоиться о верзиле и прибыть домой вовремя. Возможно, удача опять вернулась к нему. Он сможет лучше обдумать все происходящее, если обстановка не будет меняться в худшую сторону.

Семья с восторгом приняла новость о его кратковременном отдыхе. Это показало ему, насколько все были удручены и обеспокоены его мрачным настроением. Дети прыгали вокруг него, а щенок не только повизгивал, но даже намочил на коврик. Дороти улыбнулась, потом взглянула на часы и кинулась на кухню.

— Я ненадолго уеду, дорогая.

Она замерла, продолжая держать в руке сковородку.

— Ты хочешь сказать, что ты взял отпуск, как я тебе советовала?

— Совсем нет! Я бы не стал проводить отпуск один, без тебя и детей. Это совсем не отпуск. Но это еще и лучше.

— Что же тогда?

— Я еду в командировку, всего на неделю. Это будет и переменой обстановки, и небольшим отдыхом.

— Я рада. Это как раз то, что тебе надо, — она поставила сковородку и накрыла ее крышкой. — И куда же они тебя посылают?

Куда?

До этого момента он об этом и не думал, даже для того, чтобы иметь готовый ответ. Все, что ему хотелось, это побыстрей уехать из этого места, от этих соглядатаев, детективов, института, просто найти укромное место, обдумать случившееся и прийти к какому-нибудь спасительному решению.

Куда?

Она ждала ответа и уже начинала чувствовать его колебания.

— Бельстон, — ответил Брансон в мрачном отчаянии.

Он не мог сказать, почему назвал это местечко. Это название, которое он ненавидел, вырвалось у него против его воли.

— Где это?

— Небольшое местечко на Среднем Западе.

— А… Почему?

Он поспешно постарался предупредить следующие вопросы:

— Я буду там четыре дня. На самолете не полечу, поеду поездом, буду качаться в кресле и любоваться пейзажем. В этом безделье и отдохну, — он выдавил из себя улыбку, изо всех сил стараясь, чтобы она выглядела натурально. — Поездка скучная, если едешь один, хорошо бы, конечно, вместе с тобой.

— Придумал! И оставить детей предоставленными самим себе? Или хочешь сказать, что надо взять их на неделю из школы? Не будь глупым! — Она снова погрузилась в работу по кухне, но ее настроение заметно улучшилось. — Это очень хорошо, что ты едешь, Рич. Хорошо питайся, хорошенько выспись и ни о чем не беспокойся. И тогда ты вернешься вполне отдохнувшим и посвежевшим.

— Слушаюсь, доктор, — сказал он, изображая шутливое послушание.

Но вернуться к чему? Он может вернуться только в опасную зону. Это, наверное, будет просто бесполезным делом, если он вернется и не сможет там остаться.

Таким образом, ему надо за эту неделю найти место, где он начнет новую, анонимную жизнь, где за ним не будут постоянно наблюдать зоркие глаза, где за каждым его шагом не будут эхом звучать эти тяжелые шаги. Но это не все, ему надо будет еще найти способ внезапно и без следов переселить Дороти и детей из одного дома в другой. А это значило, что ему придется рассказать Дороти очень много, и тогда появлялась проблема, как она это воспримет.

Но альтернативы не было. В противном случае придется покинуть семью и оставить ее на съедение детективам.

Нет, такого он не сделает, и хотя это очень рискованно — связывать себя семьей в такой ситуации, он никогда не оставит Дороти и детей, если его, конечно, не вынудят чрезвычайные обстоятельства.

Смертный приговор может быть таким обстоятельством.

Утром он выехал из дома на такси, взяв с собой всего один чемодан. Дороти стояла на дороге, около их машины, и улыбалась ему. Она была готова отвезти детей в школу. Дети прыгали на лужайке перед домом и махали ему на прощанье руками. Ему в голову пришла мысль, которая чуть было не повергла его в панику: он подумал, что если его возьмут в ближайшие четыре дня, то это последний раз, когда он видит их веселыми. Повернувшись, он не отрывал от них взгляда, смотря на них через заднее стекло такси, пока машина не повернула за угол.

Такси остановилось у местного отделения банка и ждало Брансона, пока он снимал со счета скромную сумму. Большая сумма была бы для него удобней, но могла осложнить жизнь Дороти, если вдруг их воссоединение задержится. Он должен был пойти на компромисс между своими неотложными нуждами и нуждами Дороти в будущем. За время их совместной жизни у них накопилась солидная сумма.

Из банка он поехал на станцию. Такси уехало, а он остался один и стал с тревогой оглядываться, стараясь первым заметить знакомые лица. Но никто из знакомых на глаза не попался, и за это, он был признателен судьбе. Брансон приехал в город на час позже, чем обычно, и это спасло его от обычных встреч.

Поезд увез его от дома. Он добрался до города без каких-либо происшествий и затерялся в суете миллионной толпы, как крупица песка в кузове самосвала. У него было только одно желание: избавиться от всех своих неприятностей. В голове бродила смутная мысль, что его не так-то просто будет поймать, если постоянно переезжать с места на место и делать это без всякой системы, без заранее продуманного плана.

Он бесцельно бродил по улицам, теряясь в толпе, неся чемодан в руке, пока внезапно не обнаружил себя на главной станции. Тогда, и только тогда, он понял, что какая-то часть его мозга, работая независимо и ясно, привела его сюда, считая, что отсюда он должен начать свой новый маршрут. Ему даже показалось странным, что какая-то часть его мозга еще может работать спокойно и без паники. Он и не подозревал тогда, так как у него никогда не было времени для самоизучения, что все проблемы, которые волнуют человека, будоражат только поверхностное сознание, в то время как аналитический ум остается таким же аналитическим, как и во время спокойной работы.

Во всяком случае, он получал команды от инстинкта, или из глубины своего мозга, или все равно откуда. Он вошел на станцию, подошел к кассе и совиными глазами уставился на кассира, как будто ожидал, что кассир сам сейчас же предложит ему маршрут. Ведь нельзя же спросить билет куда-нибудь в спокойное место, недосягаемое для закона. Надо самому назвать место назначения, любое, пусть то, которое первым придет в голову. Он уже раскрыл было рот, как сообразил, что именно этот город назвал Дороти, когда судорожно подыскивал ответ на ее вопрос, куда он едет.