Молчи и танцуй (Часть 2) - Роман Грачев

– Да, наверно…

– И не пытайтесь сдерживать слезы, это совсем не обязательно… До свидания, Ирина…

Кхм… Ну, что тут скажешь, друзья… Вот отчего так получается, черт его знает... Мы не видим людей вокруг нас и людей рядом с нами. Забываем сказать что-то очень важное. Забываем сделать, уповая на то, что еще есть время. А время может проделать такой кульбит... Нам не приходит в голову, что человека, которого сегодня обругали, послали к черту или просто чем-то ненароком обидели, завтра может уже не быть. И мы уже не сможем сказать ему «извини, дружище, промашка вышла»… Ни вы, ни ваши близкие не будут жить вечно, поэтому не молчите, не разменивайтесь на мелочи.

Это «Время Луны», с вами Вадим Колесников… Я напомню, что эта программа выходит при поддержке компании «Лес-фарм», производителе лекарственных препаратов на основе природных трав и экологически чистых продуктов. Оставайтесь с нами. Для всех полуночников после паузы – «Black», «Wonderful Life».

Вадим снял наушники и бросил их на стол.

– О, господи…

Шестопалов стоял в дверях эфирной студии.

– Успокойся.

– Я пытаюсь. Я целый день сегодня пытаюсь держать себя в руках, но что-то плохо получается.

Вадим вылез из-за стола, схватил пачку сигарет, долго пытался выудить одну, но сломал ее, потом полез за второй.

– Человеку фигово, он звонит, чтобы выговориться, а я ему – таблеток в дорогу... Неужели нельзя было продумать детали?

– Сам виноват. Либо не надо было брать этот звонок, либо перенести спонсорский текст.

– Ну, блин, не сообразил.

– Будешь соображать в следующий раз.

Глеб вздохнул. Таким разгневанным – нет, скорее, растерянным – он парня еще не видел. Осадить бы его, дать понять, что лишние эмоции лучше оставлять за пределами студии, но Глеб понимал, что Вадим в целом прав.

– Я здесь покурю? – попросил парень, подтягиваясь, чтобы открыть окно.

– Только сегодня.

Глядя, как Вадим выпускает клубы дыма, Глеб думал, что он давно уже не такой молчун и скромник, каким казался вначале. Что-то сломалось. Скорее всего, он всегда был таким – резким, нестабильным, – но до сих пор находился в бессрочном отпуске.

– Глеб, сколько у нас еще «Лес-фарма»?

– Еще в двух программах, а потом тебе придется начитать обычные ролики.

– Еще раз твою мать…

– Не мою мать, а его. Сочувствую. – Глеб был искренен в своем сочувствии, но размазывать сопли по щекам уже поздно.

– Ладно, – сказал Вадим, гася окурок, – посмотрим, чем все это закончится. Я погнал дальше.

– Давай, не расслабляйся.

Глеб собрался было идти к себе, но в дверях столкнулся с Пашей. Оператор был очень возбужден.

– Вадик, сейчас будет еще веселее!

– Что опять?

– На проводе какой-то псих.

– Какой еще псих?! – воскликнул Вадим. – Договаривались же!

Паша покачал головой.

– Лучше прими этот звонок. По-моему, обалдуй собирается спрыгнуть с восьмого этажа.

У присутствующих отвисли челюсти.

– Чего?!

– Стоит с телефонной трубкой в руке на балконе соседнего дома, смотрит вниз. Его видно отсюда.

– Трезвый?

– Не знаю, судя по голосу, вроде да. Может, просто придуривается, но фрукт занятный. Да посмотри сам из эфирки!

– Ты спасателям позвонил? – спросил Глеб.

Павел опешил.

– А надо было?

– Не помешает. Беги, звони!

Вадим прыгнул за стол, нацепил наушники и, прежде чем продолжать программу, бросил взгляд в окно. Через дорогу черными окнами-глазницами на ночную улицу пялилась раскрашенная гигантскими цветочками девятиэтажка. Народ дремал… но на бортике одного из балконов предпоследнего этажа сидел человек. Сидел и болтал ногами.

«Самоубийцы ногами не болтают», – подумал Вадим и вывел ручку своего микрофона на максимум.

– Алло, говорите!

– У меня приемник в спальне, я отсюда не слышу. Мы чего, в эфире уже?

– Да, мы в прямом эфире, нас слушают. И я, кстати, вас вижу.

– И я тебя… Привет!

– Прекрасно. Представьтесь!

– Александр.

– Объясните нашим слушателям, где вы находитесь.

– Хм… На краю своего балкона. Восемь этажей внизу… Ветер дует сильный, внизу трамвай проехал… последний, наверно, сегодня…

– Что собираешься делать?

– …прыгать…

– Зачем? У тебя в доме лифта нет?

– Слушай, ты мне хамить будешь?!

– Хамить? И не думал,.. Сколько тебе лет?

– Много…

– Сколько, спрашиваю?

– Двадцать четыре.

– И что тебя так скрутило в твои несчастные двадцать четыре, что ты сейчас из своей смерти решил шоу устроить?

– …

– Не молчи, а то наши слушатели решат, что ты уже на асфальте распластался. Они-то тебя не видят.

– Нет еще… пусть потерпят.

– Слушай, грустное будет зрелище: мозги от бордюра до бордюра, потом по ним машинки проедут – лужи крови, морда в лепешку. Обещаю, что хоронить будут в закрытом гробу.

– … и прекрасно…

– Чего прекрасного-то? Посмотреть не на что: протухший бифштекс. Был молодой красивый парень, а тут – цирк уродцев. Побыстрее зароют, и только скамейка возле могилы от раба божьего Александра и останется.

– Ты сволочь, Колесников… Я не за этим тебе позвонил, чтобы ты меня сейчас… тут…

– А зачем ты вообще позвонил? В любви кому-то признаться? Осчастливить кого-то? Я тебе гарантирую, слушатели сейчас в бешенстве. Ты слышал предыдущий звонок от Ирины?

– Ну…

– Баранки гну! Чем ты слушал? Задницей? Ответь мне на несколько вопросов, только быстро, а потом делай, что собирался. Ты женат?

– Нет.

– Родители есть?

– Есть. А какое это имеет значение?

– Подожди! Ты с родителями в каких отношениях?

– Ну... в нормальных.

– Работа есть?

– Есть.

– Кем работаешь?

– Водителем.

– Зарплата какая?

– А тебе…

– Зарплата какая, спрашиваю!

– Меня устраивает.

– Машина своя?

– Да.

– Квартира?

– Тоже своя. Двухкомнатная. Слушай…

– Заткнись! Дальше: друзья есть?

– Есть.

– Пиво пьете во дворе по вечерам?

– Ну, бывает. Гитару берем и…

– Какие песни поете?

– Блатные, в основном. Я кстати, терпеть их не могу.

– Я тоже. Еще вопрос: друзей когда в последний раз видел?

– Вчера.

– Нормально посидели?

– Ну, нормально… Э… Ты, это, слушай…

– Последний вопрос: девушка есть.

(Длительная пауза).

– Александр, ты еще с нами? Не растекайся мыслию по древу.

– Чего?

– Ничего, это классика. Так есть девушка?

(Пауза).

– Нету… Ушла.

– Тьфу, елки-моталки! Я так и подумал! Чего сказала, когда пошла?

– Что я…

–… чудак на букву «М» и тряпка, да? Как это предсказуемо! Слушайте, дорогие мои, у нас сплошные семейные разборки. Неужели нет других проблем? Купите себе ботинки на три размера меньше!

– Хм…

– Я все понял. Спасибо за звонок, Александр. Погоди пока, не прыгай... Всем радиослушателям скажу, что этот парень не подстава. По крайней мере, не наша. Я вижу его из окна нашей эфирной студии… вон он, змей, рукой маячит… Возможно, он действительно собрался прыгать, причем решил развлечь при этом всех нас. Итак, ритуальное самоубийство в прямом эфире радио «Пилот»!.. Давай, Саша, прыгай! Только учти: уже через пару этажей ты будешь горько жалеть, что летишь вниз башкой, что уже никогда не попьешь пиво с друзьями, не сходишь в баньку, не сядешь за руль своей машины и, в конце концов, никогда не поимеешь женщину. Я тебе обещаю: на подлете к пятому этажу ты будешь любить жизнь так, как Казанова никогда не любил свое главное достоинство. Но будет поздно.

(Пауза).

– Ну, чего сидишь?

– … гад ты, Колесников. Я хочу только одну женщину…

– Саня, они физически все устроены одинаково. Какая, к черту, разница! Ты бы хоть попробовал, что ли! Застрелиться-то никогда не поздно. Ну?

– Погоди, тут ко мне в квартиру кто-то ломится.

– А, понятно... Дорогие слушатели, сейчас этого парня будут отпаивать кипяченым молочком… Алло, Саша, давай-ка аккуратненько закидывай ножки обратно на свой балкон… ну? Аккуратненько, рукой веревку прихвати… вот так, умница. Слушай…