Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

— Приветствую, господа. Сожалею, думаю, мы вызвали вас зря. Ситуация прояснилась, и теперь похоже на то, что никакой магии использовано не было.

— Что за преступление? — поинтересовалась я, ныряя в мягкое удобное кресло.

Именно ныряя, настолько оно было глубоким. Вряд ли хозяева будут возражать, да и в любом случае, они здесь не присутствуют. Не встречать же им лично каждого представителя городской стражи.

— Убийство, Рейс, — язвительно просветил меня Белобрысый. — Могла бы и сама догадаться.

— Вот спасибо, Миллорн! — кисло отозвалась я. — Без твоей помощи никогда бы не пришла к столь глубокомысленному выводу.

— На самом деле похоже на то, что никакого убийства не было, — сообщил Тоггорт, привыкший к нашим перепалкам и потому оставшийся равнодушным к данному обмену любезностями. — Видимо, женщина покончила с собой.

— Хозяйка особняка? — деловито уточнил Белобрысый, видимо, знавший о деле несколько больше моего.

— Да, Мелина Веллореск, дочь недавно почившего Веллореска — старшего, — подтвердил Тоггорт. От него она унаследовала дом и большую часть состояния, но даже в права владения вступить не успела. Со смерти отца не успело пройти и тридцати дней, а сегодня и её не стало.

— Что с ней случилось? — спросила я.

— Попала под карету на Иллойской дороге, — мрачно объяснил Тоггорт. — Насмерть.

Мы с Белобрысым одинаково округлили глаза. Иллойская дорога — это практически тракт, проходящий через город. Практически не петляя, он тянется с северного приграничья до самой столицы нашего королевства, Иллойи. Этот тракт чрезвычайно удобен, позволяет достичь столицы в кратчайшие сроки, и, строя Тель — Рей (точнее, превращая в город разбросанные в этих краях посёлки), дорогу решили оставить нетронутой. В итоге кареты и всадники — особенно королевские гонцы — проносились через город быстрее ветра, что, ясное дело, было удобно для них, но опасно для пеших горожан. Однако же все об этой особенности тракта знали и, если его нужно было пересечь, делали это осторожно. Сложно ли, в конце концов, дождаться, пока карета проедет мимо? Слышно её становится заблаговременно, да и видно тоже издали. Я и сама переходила Иллойскую дорогу по пути сюда — и ничего.

— Толкнули? — высказала предположение я.

— В том‑то и дело, что нет, — ответил Тоггорт. — У нас много свидетелей. Карет было несколько, и с десяток человек ждали, пока дорога освободится — кто с одной стороны, кто с другой. Так вот, все в один голос подтвердили: никто госпожу Веллореск не толкал, даже не прикасался. Она сама стояла — стояла, а вдруг взяла — да и бросилась прямо под копыта. Последнюю карету оставалось пропустить. А та была запряжена шестёркой. Ну, и сами понимаете… — Он махнул рукой.

— Стояла — и вот так вот вдруг бросилась? — недоверчиво переспросил Белобрысый.

— Угу, — кивнул Тоггорт. — Именно поэтому мы и сочли нужным вызвать вас. Слишком странный случай. Но порасспрашивали свидетелей, родственников, знакомых… В общем, похоже, девушка очень тяжело перенесла смерть отца. Была замкнута в себе, эмоционально нестабильна. А перед тем, как броситься под карету, даже прошептала 'Отец'. Тихо, но один свидетель всё‑таки услышал — тот, что стоял ближе всех. Так что, видимо, самоубийство. Ещё кое — какие проверки, конечно, проведём и несколько человек на всякий случай опросим. Но в целом дело неприятное, но ясное. Никаких дополнительных причин подозревать магическое вмешательство нет. Так что приношу извинения за ложный вызов.

— Да ладно, сочтёмся, — подмигнул, вставая, Белобрысый. — Рейс, ты в участок?

— Чуть позже, — задумчиво ответила я.

— Вот и хорошо, — обрадовался блондин. — Я уж боялся, придётся тебя провожать.

— Не бойся, — бросила я, не отрываясь от своих мыслей. — Только поосторожнее там. В тёмные подворотни не заглядывай. А то нападут — кто тебя защитит? Я же здесь.

— Думаешь, как прогул не засчитают? — хмыкнул Белобрысый, остановившись у двери. — Ну — ну. Я бы на твоём месте поостерёгся, с новым‑то начальством.

— То‑то я смотрю, ты и на своём месте сильно торопишься.

— А у меня, в отличие от тебя, дел невпроворот, — отозвался он. — Четыре расследования ведём. Всё, Тоггорт, бывай!

Я задержалась, заново прокручивая в голове всё, что успела узнать о расследуемом деле. Всё‑таки такое самоубийство казалось странным. И способ, и то, что девушку никто не сопровождал. По свидетельским показаниям выходило, что она весь последний месяц ходила по грани. И что же, любящие родственники не считали нужным её сопровождать или хотя бы приставить к ней слугу?

— Скажите, капитан, а кто наследует за госпожой Веллореск? — спросила я.

— Я послал человека к их семейному юристу, выяснить, оставила ли она завещание, — ответил он. — Пока ждём. Но вероятнее всего, особых распоряжений не было, а значит, следующий на очереди — старший из её братьев, Дункан.

— А братьев вообще сколько? — уточнила я.

— Двое. Дункан и Свер Веллореск.

— И какой они масти?

— Оба светлые, Тиана.

Было очевидно: Тоггорт уверен, что дело ясное, а потому в моих вопросах нет нужды. Но в то же время реагирует благодушно, ибо считает, что основательность в работе — качество похвальное.

— И сама погибшая тоже была светлой?

— Да, как и все родственники, — подтвердил он.

Это было неудивительно. Как правило, все члены семьи являлись представителями одной масти. Бывали, правда, случаи, когда у светлых родителей рождался темноволосый ребёнок или наоборот, но такое случалось редко.

— Не возражаешь, если я немного покручусь по дому, может, с кем‑нибудь побеседую? — осведомилась я.

— Пожалуйста, — широким жестом разрешил Тоггорт. — Показания ещё записывают, так что свидетели пока здесь, на первом этаже, правое крыло. Захочешь — можешь с ними поговорить.

— Спасибо. Как зовут того, который стоял ближе всех?

— И слышал слово 'отец'? — понимающе хмыкнул капитан. — Николас Крофт.

Благодарно кивнув, я вышла из комнаты. Тоггорт последовал за мной, собираясь возвратиться к своим коллегам.

Я спустилась на первый этаж и направилась в нужное крыло. Когда проходила мимо очередной лестницы, кто‑то негромко покашлял, пытаясь привлечь моё внимание, а затем меня осторожно тронули за рукав. Я обернулась.

Передо мной стояла женщина, невысокая, светловолосая, лет пятидесяти, в одежде служанки.

— Простите, госпожа страж, — робко произнесла она, заглядывая мне в глаза, — это ведь вы приехали к нам из тёмного магического отдела?

— Отдел по злоупотреблению магией тёмных, — уточнила я.