Снайперы Сталинграда - Владимир Першанин

Страшной была переправа через Волгу. Роты и батальоны размещались в трюмы. Когда корабли тонули, а происходило это очень быстро, сотни людей были просто не в состоянии выбраться наружу.

На узких лесенках, ведущих вверх, стискивались клубки человеческих тел, кто-то вышибал прикладами иллюминаторы, но протиснуться через них было невозможно. Очевидцы рассказывали, что нечеловеческий крик заживо уходящих под воду людей, перекрывал грохот взрывов.

Вот в таких условиях группу будущих снайперов в количестве двадцати человек собрали под высоким волжским обрывом и объявили, что с сегодняшнего дня начинаются учебные занятия. Снайперских винтовок имелось штук пять, остальные обещали подвезти позже.

Кроме обычных трехлинеек, выдали несколько винтовок с металлическими складными прицелами без оптических линз. Регулируя длину прицельных трубок разной толщины, можно было добиться довольно точной наводки на небольшом расстоянии.

Но примитивные прицелы без оптики для боя не годились. Трубки цеплялись друг за друга, а крохотный кружок прицельного устройства ограничивал видимость. С помощью этого странного изобретения предполагалось постигать азы прицеливания. Когда трубки заклинивало и они начинали терять балансировку, цепляясь друг за друга, их без сожаления снимали и убирали куда-нибудь подальше.

Условия для занятий были не менее примитивными, а землянку в обрыве копали по очереди. Человек шесть рыли и укрепляли будущее жилище, остальные проходили обучение. Стрелков подобрали опытных, оружие они знали хорошо, но тренироваться в стрельбе было негде.

Полоса песчаного берега под обрывом была шириной метров сто, а где и того меньше. Под защитой высокого обрыва располагались причалы, временные склады, санитарные части. Берег был тылом Сталинграда и напоминал муравейник.

Здесь круглые сутки кипела работа. Перевязывали и даже оперировали раненых. Ремонтировали поврежденные суда, выдавали снабженцам патроны, продукты, которые не успели получить ночью. Мелкие группы, навьюченные мешками и ящиками, поднимались по многочисленным тропинкам наверх, к своим ротам и батальоном, где не стихали взрывы и стрельба. Берег непрерывно обстреливался. Высокий обрыв неплохо защищал от снарядов, но мины с их навесной траекторией сыпались то в одном, то в другом месте. Здесь действовали политотделы и суды, патрули задерживали праздношатающихся, и особисты быстро разбирались с ними. Дисциплина поддерживалась жесткая. Без этого перевалочного пункта сражавшиеся части просто не смогли бы снабжаться.

Часто налетали немецкие самолеты. Важный для обороны города участок имел довольно слабую зенитную оборону. Истребителей не хватало, зениток тоже было мало. От вражеских самолетов берег обороняли в основном пулеметы (иногда счетверенные) и небольшое количество крупнокалиберных ДШК. Нанести существенный вред бронированным «Юнкерсам-87» они, как правило, не могли.

Раненые, рядами лежавшие на брезенте, с тоской следили за пикирующими «юнкерсами». Обидно погибать, когда выжил в бою, ночью тебя отправят в госпиталь на левый берег, и вдруг снова приближается смерть.

Расчет счетверенного «максима» пытался преградить путь, сбить с боевого курса головной «юнкере», но разноцветные трассы лишь искрили, рикошетя от фюзеляжа. Второму пикировщику досталось, он с натугой набирал высоту, из-под капота выбивалась струйка дыма.

Появились две пары «лавочкиных». На перехват наших истребителей свалились сверху «мессершмитты», и воздушный бой круто переместился вверх, где имелось больше простора для маневра. Санитарки перевязывали бойцов, получивших новые ранения, кого-то относили в сторону — этим уже не поможешь. А над Волгой неслась еще одна пара «мессеров», догоняя пушечными очередями катер с грузом.

Взводом будущих снайперов командовал лейтенант Чумак Николай Васильевич. Провожая взглядом стремительно несущиеся вдоль Волги «мессершмитты», отрывисто заговорил. Немцы завязли в уличных боях, тяжелая техника уже не столь эффективна, как обычное стрелковое оружие. О роли снайперов долго не распространялся. В условиях городского боя они способны наносить значительный урон противнику, сравнимый с пулеметным огнем.

И сразу перешел к тактическим занятиям. Как правильно выбирать место для засады и обязательно оборудовать запасную позицию. Советовал избегать приметных мест, может, и удобных для ведения огня, но бросающихся в глаза противнику.

— А вот подбитые танки, например? — спросил Матвей Черных.

— На участках, где нам придется воевать, их немного, — ответил Чумак. — Они выделяются на фоне развалин. Хотя броня и толстая, но если тебя засекут, то живым вряд ли уйдешь. Немецкие фугасные огнеметы бьют на сто метров. Влепят направленный заряд горючей смеси, и поджаришься вместе с коробочкой.

— Или обломок трубы над котельной торчит, скажем, метра три, — продолжал лейтенант. — Тоже выгодное место, особенно, если в трубе пробоина имеется. Хороший обзор, а при нужде в котельную нырнуть можно. Неплохо вроде, так?

— Так, — поддакнул мелкий конопатый боец и широко заулыбался.

— Тебя как зовут? — спросил лейтенант.

— Красноармеец Быков Максим.

— Женатый?

— Двух дней не хватило. Пока невеста ломалась, мне повестку прислали. Вот ведь беда какая.

Слово беда прозвучало через букву «я». Строй будущих снайперов дружно заржал.

— Действительно, «бяда». Так и ушел на войну, бабу не попробовав.

— Я в запасном полку к санитарке одной подкатился и что надо получил.

— Шустрый ты, Макея!

— Какой есть.

— А почему невеста отказала? — спросил лейтенант. — Парней не хватает, откажешь одному да другому и останешься одна куковать.

— Наверное, слишком красивую выбрал, — предположил кто-то. — Они всегда выламываются.

— Не в красоте дело, — объяснил Максим. — Ничего особенного. Все как у других, и на лицо не красивше меня. Хозяйство у ее отца справное. Коровы, пчельник, баркас рыбацкий с парусом. У меня семья бедноватая. Ну, это все ерунда. Обещала ждать.

— А ты, значит, на санитарку…

— Воздух! — заорали сразу с нескольких сторон.

Две пары «мессершмиттов» пронеслись на высоте метров сто вдоль кромки берега. Это были дерзкие и смелые пилоты. Скорость «мессеров» 550 километров в час, они возникли словно ниоткуда, многие бойцы не успели даже залечь. Пять-шесть бомб рванули на кромке песка и мелководья.

Бомбы были килограммов по двадцать каждая. Буксир, стоявший на ремонте у бревенчатого причала, качнуло, ударило бортом о бревна. Сквозь пробоину хлынула вода, судно быстро оседало на дно, вскоре наружу торчала лишь рубка и часть палубы.

Двое моряков вели под мышки раненого товарища. Еще один полз по толстым доскам причала, оставляя за собой дорожку крови. Плотный веер пуль и 20-миллиметровых снарядов прошел по участку, где впритык друг к другу лежали раненые.

Андрей отчетливо видел, как пули пробивали тела, снаряды отрывали руки, перемалывали кости ног. Медсестра и два санитара метались от одного пострадавшего к другому. Их было много. Запас патронов для пулеметов у «мессершмиттов» составлял две тысячи штук — немцы боеприпасы не экономили.

Кто-то кричал, несколько человек ползли к обрыву в поисках убежища. Возле счетверенного пулемета лежал боец с головой, словно облитой красной краской. Сержант и двое помощников исправляли повреждения в своей установке, которой не успели воспользоваться.

— Вот такие дела у нас, — неопределенно произнес лейтенант Чумак. — Ладно, продолжаем занятия.

Из восьмой роты на курсы направили также Антона Глухова, с которым Андрей познакомился еще в первый день пребывания в Сталинграде.

Больше одного-двух человек из рот не забирали (воевать некому), но Антон выделялся среди остальных меткостью стрельбы и быстрой реакцией. Буквально через пару часов после того, как их разместили в траншеях на берегу Волги, Антон выследил немецкого лейтенанта. Тот хладнокровно рассматривал позиции русских, облокотившись о щит небольшой 47-миллиметровой пушки.

Антон, не спрашивая ни у кого разрешения и долго не раздумывая, выстрелил и попал точно в цель. Бинокль, выпав из рук лейтенанта, звякнул о щит орудия. Офицера подхватили и куда-то понесли. Пушка открыла огонь. Антон выстрелил снова, ранил наводчика, выпустил по остальным артиллеристам остаток обоймы и сел покурить.

— Ну ты даешь, парень, — удивился Василий Палеха. — Но вообще-то без команды стрелять не торопись.

Ночевали, тесно сбившись в землянке, вырытой в откосе. С Волги задувал холодный ветер и хлопал куском брезента, который наполовину прикрывал вход.

По ночной реке шло непрерывное движение. В небе висели ракеты. Гасли одни, загорались другие, освещая темную воду и суда, спешившие к берегу. Ракеты предательски освещали баржи и катера. Трубы старых пароходов, топившихся углем, искрили, выдавая себя.