Игра в дракошки-мышки - Эльвира Плотникова

Тоска накрыла внезапно. Вдруг пришло понимание, холодное и отчетливое: скоро все закончится. Тревоги и переживания, страх и слезы, дежурная опека Манори, непонятные визиты Беса, пристальные взгляды Старейшин, запахи позднего лета, обжигающий чай. Все закончится. Навсегда. Даже оставить после себя нечего. Я ничего не успела. Ян? Он маленький и быстро меня забудет. Разве что род Сиреневого Аметрина будет помнить обо мне. Нет, не только плохое, но и хорошее. Теперь я точно знаю. К сожалению, поздно поняла. Глупая! Я считала, уехать в глушь Крагоши меня заставила гордость. А это была всего лишь гордыня. Хватит ли у меня смелости умолять о прощении? Заслуживаю ли я его?

– Я хочу видеть отца, прямо сейчас, – произнесла я.

И тут же испугалась. Я и просить-то не имею права, не то чтобы требовать.

– А ну-ка, сгинь, будь добр, – велела Манори, обращаясь к Бесу.

Тот недовольно дернул плечом и исчез.

– Дженни, это невозможно. – Куратор присела рядом. – Но ты сможешь поговорить с ним после заседания.

«Нет! – кричал ребенок внутри меня. – Немедленно! Сейчас же!»

– Да, – кивнула я, напоминая себе о послушании, – можно и после.

Сейчас! До того, как он огласит решение рода. Он должен знать, не оно заставило меня задуматься и понять самое главное.

– Потерпи. – Манори погладила меня по руке, успокаивая.

Я вымученно улыбнулась в ответ.

– Спрячь, – Драконица указала на платок, который я все еще сжимала в кулаке. – Ему лишние неприятности ни к чему.

Даже так? Драконица заботится об этом проходимце? Чуть было не вспылила, да вовремя вспомнила, как Бес кормил меня с ложечки, и сунула злополучный платок в карман. Слишком устала, чтобы размышлять об этом. Слишком расстроена. И все же…

– Его правда будут бить? Из-за меня?

Манори закатила глаза, как будто я сказала очередную глупость. От объяснений ее избавили вернувшиеся Старейшины.

Тетушка Ренни меня не разочаровала. Старшая сестра мамы Али всегда напоминала ворону. Сухонькая, поджарая, с плотно прижатыми к спине крыльями, она и сейчас каркала, старательно вытягивая шею.

– Я всегда говорила Альке! Добром не кончится! – Не оборачиваясь, она тыкала в мою сторону пальцем. – Неблагодарная человечка! Только неприятности! Алькин муж притащил в дом этого червяка. Фу!

Я внимательно разглядывала стену напротив. Лишь бы не смотреть на тетушку! Лойи всемогущий, почему она пришла? Зачем? Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Не сорваться. Не нагрубить. Терпеть.

Совсем маленькой я тряслась от страха при виде тети. Ее ненависть, настоящая и бурлящая, внушала мне животный ужас. Тетушка Ренни не любила никого, кроме дочери Лии. Желчь и яд изливались на любого, просто самой удобной мишенью в семье была «человечка». А позже я научилась дерзить в ответ. Потом раскаивалась в несдержанности, потому что мама Аля плакала. И все равно я мечтала, что когда-нибудь тетушка захлебнется собственным ядом.

Формально тетушка Ренни не должна свидетельствовать. Она и ее дочь Лия принадлежали к роду Зеленой Бирюзы, и интересы их семьи не пострадали. Наверняка тетя сама решила выступить. Ведь никакой надежды на то, что род Сиреневого Аметрина расскажет всю правду о «коварном чудовище», у нее не было.

– Алька ее приняла. Растила как собственное дитя. Заботилась, ночей не спала. Воспитывала. Кормила. Одевала. Все лапы иголками исколола. И чем человечка отплатила? О моя добрая и отзывчивая сестренка!

Я удивленно уставилась на драконицу, размахивающую лапами, как крыльями. И невольно расплылась в улыбке, когда поняла, что не ослышалась.

– Позволь поинтересоваться, чему ты так радуешься?

Вопрос Вишневого Граната адресован мне. Я не стыдилась своего чувства, но сказать правду при тетушке Ренни? Она меня живьем сожрет!

– Твоя радость неуместна, поэтому тебе придется дать объяснения, – вмешался Васильковый Сапфир.

Ничего она мне не сделает. Это все глупые детские страхи.

– Прошу прощения, – ответила я, вставая. – Мне радостно за маму… за госпожу Алинари. Сколько себя помню, она никогда доброго слова не слышала от старшей сестры, только упреки. А сейчас госпожа Реннари ее хвалит. Мне приятно это слышать.

Тетушка Ренни быстро обернулась, смерила меня изумленным взглядом и фыркнула. Старейшины жестом велели мне сесть.

– Итак, госпожа Реннари, вы закончили? Хотите высказать свое пожелание от имени вашего рода?

– Да. Нет, – лаконично отозвалась тетя и сконфуженно замолчала.

– Да или нет?

– Я хочу, чтобы человечку наказали. Но смерти я ей не желаю. Любой матери тяжело пережить смерть своего ребенка, а Аля считает Джейн своим ребенком. Она не выдержит…

– Спасибо, ваше мнение услышано.

Тетя Ренни впервые назвала меня по имени! Я потрясенно смотрела вслед драконице, покидающей зал заседаний. Она не обернулась, но отчего-то мне казалось, она расстроена. И вовсе не тем, что не смогла настоять на жестоком приговоре.

Я едва усидела на месте, когда в зал вошли родители. Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение.

«Люблю вас», – прошептала я одними губами. И в этих двух словах была и просьба о прощении, и признание собственной глупости.

«Все будет хорошо, детка», – шепнул мне теплый взгляд мамы Али. А огорченный, папы Кира, обжег и заставил покраснеть: «Эх, Дженни, когда же ты поумнеешь?»

– Родители не могут свидетельствовать против своих детей, – объявил Васильковый Сапфир. – Поэтому мы спрашиваем у вас, Киррон и Алинари из рода Сиреневого Аметрина, признаете ли вы Джейн Ри своей дочерью?

Мороз по коже. Почему так? Зачем? Не хочу! На глаза снова навернулись слезы. Только бы не заплакать, когда услышу горькое «Нет».

– Конечно, да, – ответила мама. – Я люблю мою девочку. К сожалению, я не смогла дать ей все, что дала бы настоящая мать…

– Неправда! – Я подскочила как ужаленная. – Ты самая настоящая мама! Никто не смог бы любить меня больше, чем ты!

– Дженни… – прошептала мама Аля, обернувшись.

Они все смотрели на меня. И отец, и мама, и Старейшины. И молчали.

Молчала и я, не в силах вымолвить ни слова. Колючий комок больно царапал горло. Стыдно. Стыдно не только за бессовестные мысли, но и за теплое счастье после маминых слов.

– Прошу тебя больше не нарушать правила, – наконец произнес Вишневый Гранат. – Сядь.

Я заставила себя подчиниться. Прижаться бы сейчас к маме, обнять, приласкаться! Опустила голову и вцепилась в край скамейки. Мама подошла неслышно. Подошла и накинула мне на плечи шаль. Ту самую, белую, мою любимую. Чистую, невесомую, пахнущую солнцем и ветром.

– Спасибо, – на выдохе, еле слышно, только для нее.

Наклонившись, она поцеловала меня в макушку и вернулась к отцу.

– Господин Киррон? – Старейшины предпочли сделать вид, что ничего не произошло.

Сердце снова тревожно забилось. Я зябко повела плечами и уткнулась носом в шаль. За отцом всегда последнее слово, и сомнения меня еще не оставили.

– Да, Джейн Ри – наш ребенок, – твердо ответил папа Кир. – Она из нашего рода, и ничто не может изменить это. Мы с женой планировали официальную церемонию после того, как Дженни исполнится восемнадцать, но она не вернулась в Армансу. Тем не менее наше решение в силе. И ее настоящее имя – Джейнери из рода Сиреневого Аметрина.

У меня перехватило дыхание. Лойи всемогущий! Воистину, если ты хочешь наказать, то лишаешь разума. Как я была слепа! Даже сообразив, что семья от меня не отказывалась, я и предположить не могла… И мечтать не могла! И что же теперь?

– Решение рода, пожалуйста, – попросил Вишневый Гранат.

– Род Сиреневого Аметрина просит о помиловании для Джейнери, совершившей преступление против драконов. Мы знаем, что она действовала по принуждению и против своей воли. Мы доверяем Джейнери и уверены, она не представляет угрозы для фамилиара. Мы ручаемся за нее.

Лойи всемогущий! Я спрятала лицо в ладонях. Сердце пропустило удар. Судорожно перевела дыхание. Вот бы глубоко вдохнуть воздух – чистый и свежий. Кожей ощутить прохладный ветер. Плевать на Старейшин! Пусть делают замечание. Я бросилась к открытому окну, вцепилась в подоконник, и тут же кто-то схватил меня за запястье.

– Не надо, – шепнула пустота голосом Беса.

Я ощутила на щеке его горячее дыхание. Но рядом никого! До меня долетали обрывки фраз:

– …в уточнении. Мирари приняла цвета…

– Да.

– …ее мнение…

– …единогласное решение. Если бы Мира была против…

Старейшины снова сделали вид, будто ничего не происходит. Я дернулась, и тяжелая рука легла на талию.

– Не надо, – повторил невидимый Бес.

– Что не надо? – прошипела я, пытаясь вырваться.

– Не надо в окно, это глупо.