Грамматика фантазии (Введение в искусство придумывания историй) - Джанни Родари

Суть игры снова в интуитивном анализе сказки. Обыгрывается ее структура, организующая ее система, причем отдается предпочтение одной из тем. Во всем известной сказке положение Золушки, хранительницы очага, воспринимается как наказание; в "продолжении" же эта линия утрируется до карикатуры, из-за чего другие мотивы, например "светскость" сводных сестер, приобретают новый смысл.

Когда рассказываешь сказку о Мальчике-с-Пальчик, случается, кто-то из детей в конце тебя спросит: "А что сделал Мальчик-с-Пальчик с семимильными сапогами потом?" Из всех мотивов сказки этот произвел наибольшее впечатление и, следовательно, стимулировал интерес к продолжению. Типичный пример "предпочтения темы".

Если из всех тем "Пиноккио" мы отдадим предпочтение мотиву носа, удлиняющегося от каждой лжи, мы без труда можем придумать новую сказку, в которой деревянный мальчишка будет лгать нарочно, чтобы у него образовались целые штабеля дров, на продаже которых можно нажиться; в результате он разбогатеет и ему поставят памятник при жизни. Скорее всего, деревянный.

В приведенных примерах возникает некая сила инерции воображения, имеющая тенденцию не ослабевать, а, напротив, усиливаться, приобретать некоторый автоматизм. Однако новая сказка рождается не потому, что ребенок отдает себя во власть этого автоматизма, а потому, что он ее рационализирует, то есть проявляет способность подметить в стихийном ходе повествования определенное направление, конструктивное начало. Даже в лучших опытах сюрреалистов автоматизм постоянно перекрывается неудержимой тягой воображения к упорядоченному синтаксису.

20

САЛАТ ИЗ СКАЗОК

Красная Шапочка повстречала в лесу Мальчика-с-Пальчик с братьями: приключения их переплетаются и устремляются по новому руслу, некой доминанте, образующейся из двух сил с одной точкой приложения - как в знаменитом параллелограмме, который, к моему великому удивлению, появился на классной доске в 1930 году по воле учителя Феррари из Лавено.

Небольшого роста, с русой бородкой, в очках, Феррари к тому же еще прихрамывал. Однажды он поставил "десять" - высший балл - за сочинение по итальянскому языку моему сопернику, написавшему: "Человечеству намного нужнее добрые люди, чем люди великие". Отсюда можно заключить, что учитель наш был социалистом. В другой раз, чтобы меня, "кладезь премудрости", подзадорить, он сказал: "Например, спроси я у Джанни, как будет "красивая" по-латински, он ни за что не ответит". Но поскольку я незадолго до этого слышал, как в церкви пели "Tota pulchra es Maria", и не успокоился до тех пор, пока не выяснил, что именно эти благозвучные слова означают, я встал и, краснея, ответил: "Красивая по-латински pulchra".

Ребята дружно рассмеялись, учитель тоже, и я понял, что выкладывать все, что знаешь, не всегда обязательно. А посему и в этой книге я стараюсь по возможности воздерживаться от употребления всех ученых слов, какие мне известны. Слово "параллелограмм", на первый взгляд трудное, я употребил лишь после того, как вспомнил, что усвоил его еще в пятом классе.

Если Пиноккио очутится в домике Семи Гномов, он будет восьмым питомцем Белоснежки, привнесет в старую сказку свою жизненную энергию, и сказка волей-неволей даст среднеарифметическое, где суммируются два характера, Пиноккио и Белоснежки.

То же произойдет, если Золушка выйдет замуж за Синюю Бороду, если Кот в сапогах поступил в услужение к Нино и Рите, героям совсем другой сказки.

Подвергнувшись такой обработке, даже самые стертые образы оживут, дадут новые ростки, и из них нежданно-негаданно произрастут новые цветы и плоды. Есть свое очарование и у гибрида.

Первые признаки такого "салата из сказок" можно заметить на иных детских рисунках, где фантастически уживаются персонажи различных сказок. Я знаю одну женщину, которая воспользовалась этим методом, когда ее тогда еще совсем маленькие и ненасытные по части сказок дети требовали все новых и новых историй. Взрослея, дети не унимались, и мать научилась импровизировать, стала рассказывать им сказки собственного сочинения, в которых фигурировали уже знакомые персонажи. При этом она просила, чтобы дети сами давали ей тему. Я слышал из ее уст причудливый детектив, в котором тот самый Принц, что женился на Золушке, на следующий день разбудил поцелуем усыпленную злой колдуньей Белоснежку... Разыгралась жуткая трагедия, где страшно конфликтовали между собой гномы, сводные сестры, волшебницы, колдуньи, королевы...

"Фантастический бином", главенствующий в этой игре, отличается от типового лишь тем, что состоит из двух имен собственных, а не нарицательных, не просто из подлежащего и сказуемого и т.п. Имен собственных из сказки, разумеется. Таких, которые нормативная грамматика фиксировать не обязана. Как если бы Белоснежка и Пиноккио были вполне равнозначны какой-нибудь Розине или Альберто.

21

СКАЗКА-КАЛЬКА

До сих пор в качестве объекта игры выступали, хотя и в вывернутом наизнанку, забавно переиначенном виде, старые сказки, открыто назывались и использовались известные персонажи. Темы сказок перемежались, использовалась сила инерции привычных сюжетов, не вырванных из родной стихии.

Сложнее игра в сказку-кальку, когда из старой сказки получается новая, с различными степенями узнаваемости или полностью перенесенная на чужую почву. Тому имеются знаменитые прецеденты, из коих самый знаменитый "Одиссея" Джойса. Но нетрудно обнаружить кальку с греческого мифа и в романе Робб-Грийе "Резинки". При внимательном подходе можно было бы распознать кое-какие библейские мотивы и в сюжетах некоторых рассказов Альберто Моравиа. Приведенные примеры, разумеется, не имеют ничего общего с бесчисленными романтическими историями, кочующими из романа в роман и отличающимися только именами и датами.

"Одиссея" служила Джойсу лишь как сложная система фантастических координат, как канва, на которой ему хотелось изобразить жизнь своего Дублина, и вместе с тем как система кривых зеркал, отразивших те толщи реальной действительности, которые невооруженным глазом не увидишь. Сведенный к игре, метод этот не утрачивает ни благородства, ни силы воздействия и поныне.

Берется популярная сказка и сводится к голой схеме, к основным сюжетным линиям:

Золушка живет с мачехой и сводными сестрами. Сестры едут на

пышный бал, оставив Золушку одну дома. Благодаря волшебнице

Золушка тоже попадает на бал Принц в нее влюбляется... и т.д.

Вторая операция состоит в том, чтобы еще более абстрагировать сюжет:

"А" живет в доме "Б" и находится с "Б" в иных отношениях,

нежели "В" и "Г", тоже живущие с "Б". "Б", "В" и "Г" отправляются

в "Д", где происходит нечто, обозначаемое буквой "Е". "А" остается

одна (или один, род не имеет значения). Но благодаря вмешательству

"Ж" "А" тоже может отправиться в "Д", где производит неизгладимое

впечатление на "3". И т.д.

А теперь интерпретируем эту абстрактную схему по-новому. Может получиться, например, следующее:

Дельфина - бедная родственница владелицы красильни в Модене и

матери двух кривляк-гимназисток. Покуда синьора с дочками

совершают путешествие на Марс, где происходит большой

межгалактический фестиваль, Дельфина торчит в красильне и гладит

вечернее платье графини Такойто. Размечтавшись, Дельфина

облачается в платье графини, выходит на улицу и, недолго думая,

забирается в космический корабль Фея-2..., тот самый, на котором

летит синьора Такаято, тоже направляющаяся на марсианский

праздник. Дельфина, разумеется, едет зайцем. На балу президент

марсианской республики примечает Дельфину, танцует только с ней

одной. И т.д. и т.п.

В приведенном примере вторая операция - абстрагирование формулы данной сказки - представляется почти излишней, настолько точно новый сюжет калькирует прежний; вводятся лишь некоторые варианты. Излишней, но не совсем, ибо благодаря этой второй операции произошел отход от сказки и, следовательно, появилась возможность ею маневрировать.

Имея готовую схему, попытаемся выбросить из головы первоначальный сюжет, и тогда вот что может у нас получиться:

Мальчик Карло работает конюхом у графа Золушкина, отца Гуидо

и Анны. Граф и его дети решают совершить во время каникул

кругосветное путешествие на собственной яхте. Карло с помощью

матроса тайно забирается на яхту. Далее яхта терпит крушение; на

острове, где живут дикари, Карло оказывает потерпевшим крушение

неоценимую услугу: у него с собой газовая зажигалка, которую он

дарит местному шаману. Мальчику Карло начинают поклоняться как

богу Огня, и так далее.

Таким образом, мы отошли от первоначального варианта "Золушки" довольно далеко. В новом сюжете старая сказка запрятана вглубь, снаружи ее не видно, она живет где-то в чреве рассказа и оттуда диктует самые неожиданные повороты. Как говаривали в старину: "глазам не верь, руками пощупай..."