Небесный лабиринт - Джилиан Рубинстайн

Мотоцикл взобрался на склон, обогнул поворот и подпрыгнул на первых двух трамплинах. Но тут Марио, спрятавшийся в кустах, с диким воплем выскочил перед Дарреном.

Мотоцикл вильнул в сторону, пошел юзом и упал набок вместе с седоком прямо в заросли колючего кустарника.

— Учись ездить! — насмешливо крикнул Марио и хохоча побежал вслед за Беном и Эндрю.

Даррен, ругаясь, поднялся на ноги. Он снова уселся на мотоцикл, сделал широкий разворот, чтобы набрать скорость, и помчался за ними.

— Бегите! — крикнул Марио, проносясь мимо. Даррен угрожающе нацелился на них. Но тут трасса свернула влево, а ребята побежали прямо — вверх по дорожке, идущей вдоль края карьера. Справа от них стена утеса отвесно падала к усеянному валунами дну. Слева тянулся пологий склон, который постепенно сужался, и наконец они оказались на узкой тропке, петлявшей между двух крутых скалистых стен высотой по тридцать метров каждая. Даррен притормозил, но продолжал преследовать их. У ребят мучительно ныли ноги и горели легкие, они уже видели, что бегут в тупик. Тропинка обрывалась перед камнепадом. Они могли вскарабкаться вверх по опасному склону или повернуться и встретиться с разъяренным Дарреном. И наконец, они могли попробовать спуститься с утеса.

Бен, оглянувшийся посмотреть, где находится его брат, краешком глаза увидел в небе какое-то странное мерцание. Озадаченный, он поднял голову, и тут до него дошло, что это звезда… но как он может видеть звезды ясным днем? «Должно быть, это корпус самолета, блеснувший на солнце», — лихорадочно подумал он, но в следующее мгновение понял, что солнца нет на месте. Вокруг него сгустилась темнота, а когда его глаза привыкли к ней, небо, еще недавно голубое и солнечное, почернело и покрылось огоньками звезд. Он стоял не на тропинке между двумя карьерами, а на вершине утеса, который он помнил очень хорошо… слишком хорошо. Бен в панике огляделся и увидел серебристые нити, тянувшиеся от звезды к звезде. Затем он посмотрел назад. Он мог видеть сцену, которую только что покинул, словно с большой высоты в конце длинного тоннеля. Мотоцикл выскочил из-за угла, жужжа, как рассерженная пчела. Машина остановилась; крошечный мотоциклист снял свой шлем и с потрясенным видом завертел головой во все стороны.

В этот момент Бен услышал торжествующий вопль Марио и голос Эндрю:

— Прыгай!

Бен увидел прыжок Марио. В полном изумлении он наблюдал за тем, как Марио ухватился за одну из серебристых нитей, подтянулся на ней и исчез в небе.

— Прыгай! — снова скомандовал Эндрю. Они с Беном прыгнули вместе. Бен пережил ужасный момент, показалось, что сейчас он рухнет вниз с огромной высоты. Он вцепился в воздух.

— Осторожнее, — прошипел Эндрю ему на ухо. — Все в порядке, ты не упадешь. Просто держись и подтягивайся наверх.

Вскоре все трое стояли вместе на первом уровне Небесного лабиринта.

— Ха! — воскликнул Марио. — Грозный Мститель остался с носом! Теперь он не может добраться до нас — верно, Эндрю?

— Не знаю, — признался Эндрю, — Скорее всего, нет. Если ты раньше не играл в эту игру, то не знаешь, где нужно искать.

— Надули, надули! — радовался Марио. — Он подумает, будто мы прыгнули вниз. Надеюсь, совесть как следует помучит его.

В следующую секунду он забыл о Даррене и уставился на Бена.

— Ага-а-а, — протянул он, словно что-то припоминая, — Смотрите-ка, кто к нам явился! Властелин Времени собственной персоной. Ну как там твои часики, Бенни-бой?

Бен уже почувствовал что-то тяжелое и холодное на своем запястье. Он опустил голову и увидел странный циферблат часов неограниченного времени. На нем не было ни стрелок, ни обозначения часов и минут, как на обычных часах. Скорее, он напоминал маленький экран. На экране появилась цифра 1, тут же растворившаяся в бесконечном числе крошечных единичек. Одна из них всплыла крупным планом и растворилась в мириадах микроскопических двоечек… и так далее. Когда счет дошел до девяти, девятки на экране превратились в единицы. Бен смотрел на часы, широко раскрыв глаза.

— Хочешь взять их? — спросил он Марио. — Давай поменяемся.

Но часы не отстегивались с его запястья, а Марио не мог снять фляжку с эликсиром исцеления, висевшую на его шее на тонком ремешке.

— Похоже, каждый сделал окончательный выбор, — заметил Эндрю. Ему-то не хотелось ни с кем меняться: он был вполне доволен летающими сапогами. — Так что пошли дальше. Теперь, мы сможем добраться до конца лабиринта.

— А это необходимо? — с тревогой поинтересовался Бен.

События вновь ускользали из-под его контроля, и он удивлялся тому, как вообще оказался в такой ситуации. «Всегда одно и то же, — думал он в отчаянии. — Я не замечаю момента, когда мне нужно настоять на своем. А потом уже слишком поздно!»

— Разве мы не можем вернуться? — вслух спросил он. — Скажем, выйти наружу так же, как и пришли?

— И упустить возможность решить загадку лабиринта? — Эндрю пустил в ход самый убедительный тон и улыбнулся обаятельнейшей из своих улыбок, — Это здорово, правда. Там нет ничего опасного. Мы уже проходили лабиринт… ну, не весь, как хотим сейчас, но одолели довольно большой кусок. Пойдем все вместе, о'кей?

Методы убеждения Марио не отличались подобной деликатностью. Он крепко взял Бена за руку.

— Ты пойдешь с нами, и никаких споров, — заявил он. — Давай наверх!

Трое ребят были уже достаточно знакомы с первыми уровнями игры и прошли их, не потеряв ни одной жизни. Но чем дальше они продвигались, тем труднее становилось оставаться вместе. Лабиринт сделался более коварным и извилистым. Несколько раз им приходилось возвращаться, потому что они упирались в тупик. Наконец, когда они в третий раз вернулись в одну особенно мрачную пещеру, Эндрю тихо произнес:

— Мне это не нравится. Кажется, мы потерялись.

— Придется вернуться тем же путем, которым пришли, — предложил Марио, — Должно быть, мы где-то раньше свернули не в том направлении.

— Но куда мы хотим попасть? — жалобно спросил Бен, — Если мы не знаем, куда идем, не имеет значения, в какую сторону идти.

Остальные презрительно посмотрели на него.

— В тебе нет авантюрной жилки, — насмешливо произнес Марио. — Вот в чем твоя проблема.

— Разве тебе здесь не нравится? — осведомился Эндрю, — Между прочим, у тебя неплохо получается.

Это была правда. Бен, как и Элейн, обладавший гимнастической подготовкой, обнаружил, что может держаться наравне с остальными, а в чем-то даже превосходит их. Он был более гибким и лучше сохранял равновесие на опасных участках.

— Да, здесь есть интересные места, — признал он, — Но лабиринт нравился бы мне гораздо больше, если бы я знал, как выйти отсюда! Как вам это удалось в прошлый раз?

Эндрю надеялся, что Бен не задаст этот вопрос, то и дело приходивший ему на ум с тех пор, как они поднялись по первой лестнице.

— Игра закончилась сама собой, — пояснил он, — У нас вышло время.

— Дело в том, что в тот раз с нами не было тебя, — добавил Марио, не обративший внимания на энергичные жесты Эндрю, просившего его замолчать.

— А теперь время не кончится, верно? — Бен помахал часами перед лицом Марио. Его голос тревожно зазвенел. — Мы располагаем неограниченным временем, и это означает, что мы застряли здесь навсегда! Вы, маньяки несчастные, почему раньше не подумали об этом?

— Успокойся. Разумеется, мы не собираемся торчать здесь вечно. — Эндрю начал вслух вспоминать правила игры, чтобы подбодрить остальных: — Если мы теряем жизнь, то оказываемся на вершине утеса, в начале игры. А оттуда мы можем просто выйти наружу.

— Звучит разумно, — жизнерадостно согласился Марио. — Но давайте сначала пройдем еще немного вперед.

— Ты ведь не пытался выйти через темный тоннель, — упорствовал Бен. — Откуда ты знаешь, что это сработает?

— Будем надеяться, — беззаботно ответил Эндрю, — Хотя я думаю, что Марс прав: нам нужно пройти еще чуть-чуть. Возможно, мы уже приблизились к концу лабиринта.

— Или к очередному тупику, — проворчал Бен.

— Сперва пройдем назад до развилки, — предложил Марио.

Они осторожно двинулись по узкой тропке, вилявшей между какими-то странными существами, медленно раздувавшимися и опадавшими, а потом бросились на землю. Над их головами пролетела туча миниатюрных стрелок.

— Эта программа полна сюрпризов, — приглушенно заметил Марио.

— Иногда мне кажется, что ее создал какой-то извращенный разум, — пробормотал Эндрю.

Бен обдумывал слова Эндрю, сказанные в пещере.

— Что ты чувствуешь, когда теряешь жизнь? — неожиданно спросил он.

— Вроде как вырубаешься на пару секунд, и все. Ничего страшного, даже не больно. Когда приходишь в себя, ты уже на вершине утеса.

— Отлично, — сказал Бен. Внезапно он принял решение, — Увидимся снаружи!