Руби - Вирджиния Эндрюс

– Сегодня утром все обсуждали твоего деда, – сообщил он мне.

– Мы с Grandmere почувствовали это сразу, как подошли. Твои родители узнали, что это ты помог мне отвезти его домой?

Выражение лица Поля послужило мне ответом.

– Сожалею, если доставила тебе неприятности.

– Все в порядке, – быстро сказал он. – Я все объяснил, – он бодро усмехнулся. Поль был безнадежным, неисправимым оптимистом, он никогда не бывал мрачным, сомневающимся или задумчивым, чего никак нельзя было сказать обо мне.

– Поль, – позвала его мать. Ее лицо застыло в гримасе неодобрения, рот напоминал кривой порез ножом, а глаза напряженно сузились и стали похожими на кошачьи. Она держалась натянуто и выглядела так, будто сейчас внезапно дернется и гордо удалится прочь.

– Иду, – ответил Поль.

Глэдис Тейт наклонилась, чтобы что-то шепнуть мужу, а тот повернулся и посмотрел в мою сторону.

Поль унаследовал большую часть своей приятной наружности от отца – высокого импозантного мужчины, который всегда элегантно одевался и выглядел ухоженным. У него были волевой рот и челюсть, прямой нос, не слишком длинный и не слишком толстый.

– Мы уже уходим, – подчеркнула мать Поля.

– Мне придется идти. К нам на ленч придут родственники. Встретимся позже, – пообещал Поль и помчался к родителям.

Я подошла к бабушке, как раз когда она приглашала на чашечку кофе и пирог с ежевикой миссис Ливоди и миссис Тибодо. Зная, как медленно они пойдут, я поспешила вперед поставить кофе. Но, подходя к нашему дому, вдруг увидела, как внизу у причала дедушка Джек привязывал свою пирогу к корме шлюпки.

– Доброе утро, Grandpere, – крикнула я.

Он медленно поднял голову.

Его глаза были полуприкрыты тяжелыми веками. Волосы находились в диком состоянии, пряди на затылке топорщились над воротником во все стороны. Я подумала, что жестяной барабан, который предсказывал Поль, вовсю гремел в голове деда. Старик выглядел недовольным и усталым. Он не сменил одежду, в которой спал, и вокруг него держался несвежий запах вчерашнего виски. Бабушка Катрин всегда говорила, что в подобном случае самое лучшее для деда – это свалиться в болото. «По крайней мере, искупался бы».

– Это ты привезла меня в хижину вчера вечером?

– Да, Grandpere. Я и Поль.

– Поль? Кто такой Поль?

– Поль Тейт.

– О, сын богатого человека, а? Эти владельцы консервных заводов не намного лучше нефтедобытчиков, они вычерпывают землю на болоте, чтобы сделать протоки шире для своих проклятых больших лодок. Тебе не нужно крутиться около таких типов. От таких, как ты, им нужно только одно, – предупредил дед.

– Поль очень славный, – резко возразила я. Дед что-то проворчал и продолжал привязывать лодку.

– Идешь из церкви, да? – спросил он, не глядя на меня.

– Да.

Он помолчал и посмотрел на дорогу.

– Твоя Grandmere, похоже, все еще болтает с этими сплетницами. Поэтому они и ходят в церковь, – заявил старик, – поделиться сплетнями.

– Была очень хорошая служба, Grandpere. Почему ты никогда не ходишь в церковь?

– Вот где моя церковь, – заявил он и махнул длинными пальцами в направлении болота. – У меня нет никакого священника, выглядывающего из-за моего плеча и плюющего адом и проклятием мне в спину.

Он забрался в шлюпку.

– Не хочешь ли чашку свежего кофе? Я собираюсь его сварить. Приятельницы Grandmere придут на пирог с ежевикой, и…

– О черт, нет. Меня не застанешь даже мертвым с этими рыбачками. – Он перевел глаза на меня, и его взгляд потеплел. – В этом платье ты очень мила. Хорошенькая, вся в мать.

– Спасибо, Grandpere.

– Я заметил, ты немножко почистила мою хижину, правда?

Я кивнула.

– Ну что ж, спасибо за это. – Он потянул за трос, чтобы включить мотор.

– Grandpere, – я подошла поближе. – Ты говорил о ком-то, кто был влюблен, и что-то насчет денег. Вчера вечером, когда мы привезли тебя домой.

Дед задержался и пристально посмотрел на меня, очень быстро превращаясь в гранит.

– Что еще я сказал?

– Ничего. Но что ты имел в виду? Кто был влюблен?

Старик пожал плечами.

– Наверно, вспомнил одну из историй, что рассказывал мне мой отец о своем отце и деде. Наша семья идет от игроков на речных судах. Знаешь, – сказал он с некоторой гордостью, – масса денег прошла через руки Ландри. – Он поднял свои грязные руки. – Каждый из Ландри представлял собой романтическую и заметную на реке личность. Множество женщин были влюблены в них. Ты могла бы выстроить этих дам в линию отсюда до Нового Орлеана.

– Поэтому ты и проигрываешь свои деньги? Grandmere говорит, что это в крови у Ландри.

– Что ж, она не ошибается. Просто я не такой способный в этом деле, как некоторые из моих родственников. – Дед, улыбаясь, наклонился вперед, промежутки между его зубами, в тех местах, где он вырывал зубы сам, когда боль становилась невыносимой, были темными и широкими.

– Мой прадед, Гиб Ландри, никогда не проигрывал. Знаешь, что это значит? – спросил старик. Я покачала головой. – Игрок, который никогда не проигрывает, имеет меченые карты. – Дед засмеялся. – Они назывались «выигрышными средствами труда». Да, конечно, эти карты давали преимущество. – Дед вновь засмеялся.

– И что с ним случилось?

– Его застрелили на пароходе «Дельта Куин». Когда живешь бурно и опасно, то всегда играешь в азартные игры, – проговорил старик и потянул трос. Мотор зачихал. – Когда-нибудь, когда будет время, я расскажу тебе еще о твоих предках. Несмотря на то, что говорит тебе твоя бабка, – добавил он, кивая на дом. – Ты должна кое-что знать о них. – Он опять потянул трос, и на этот раз мотор завелся и начал урчать. – Мне пора. Нужно брать устриц.

– Мне бы хотелось пригласить тебя на обед сегодня вечером, чтобы познакомить с Полем, – проговорила я, подразумевая под этим свое желание предстать перед другом настоящей семьей.

– Что ты хочешь этим сказать – познакомить с Полем? Твоя Grandmere пригласила его на обед? – с сомнением спросил он.

– Я это сделала. И она разрешила.

Дед долго смотрел на меня, затем повернулся к мотору.

– Нет времени на общение. Должен зарабатывать на жизнь.

Бабушка Катрин с приятельницами появилась на дороге позади нас. Я заметила, что глаза дедушки Джека на мгновение задержались на них, и он поторопился сесть в лодку.

– Grandpere, – закричала я, но он уже запустил мотор, повернул шлюпку, чтобы отплыть как можно скорее, и направился в одно из мелководных солоноватых озер, разбросанных по болоту. Он не оглянулся и еще через мгновение скрылся из виду, лишь ворчание мотора говорило о том, что дед плыл по каналам.