Взгляд висельника - Александр Варго

– Что, прямо трахалась? – недоверчиво спросил Сергей.

Ильич покраснел. Надо признать, это был чуть ли не единственный случай проявления стыда у этого лоботряса.

– Ну, не трахалась, а встречалась, – поправился Игорь.

– Ну вот как тебе можно верить? А, Ильич? – подначивал друга Арсен. – Что это? «Ну, не трахалась, а встречалась», – передразнил он Ильичева. – Ну, не повесилась, а поскользнулась на банановой кожуре.

– Не, не! – возмутился Ильичев. – Повесилась, верняк! – Потом Игорь пригнулся и спросил шепотом: – А знаете почему?

– И почему же?

Истомин дернулся и инстинктивно сжал кулаки. Артем Скороходов подошел к ним и, обняв за плечо Арсена, спросил:

– О чем лопочете, девчонки?

Истомин сжал кулаки и сделал шаг навстречу Скороходову.

– Расслабься, Томочка.

– А я и не напрягался, – сквозь зубы процедил Сергей.

Артем усмехнулся и ушел.

– Зассал, – прошептал Арсен.

– Не думаю, – ответил Истомин, едва разлепляя пересохшие губы.

– Так вот, – внезапно продолжил Ильичев, будто его на время выключали, а теперь включили. – Она повесилась из-за этих. Скорохода и Женьки.

– Да ладно? Что ты лопочешь? Все знают, что эти могут довести. Но до самоубийства… – Арсен задумался. – Вряд ли.

– Да я вам говорю. Они избили ее, все это сняли на мобилу, а потом выложили в «Ютуб».

– И что? – не понял Сергей.

– Как что? Сто тысяч просмотров! – будто это все объясняло, ответил Игорь.

Сергей все-таки не понимал, что можно было снять, чтобы после просмотра этого видео захотелось повеситься. Он переоделся быстро, по-солдатски, как говорил дед. Арсен забыл форму, и физрук отправил его к директору. Забыть форму – это залет, а у Арсена это был уже третий залет с начала учебного года. Физрук Дмитрий Анатольевич органически не переваривал парней, особенно тех, кто отлынивает от физвоспитания. Манукян был одним из тех, кого Дмитрий Анатольевич считал непригодным к занятиям спортом в зале. Поэтому Арсен сначала сходит к директору, потом физрук отправит его домой за формой. То есть спортом ему все-таки позаниматься придется, но не в зале.

Скороходов и вся его команда уже были в зале и бросали мяч в кольцо. Истомин вышел и направился к турникам. Из головы не выходила смерть Мечниковой. Девчонка как девчонка. Отличница, но не задавала. Всегда давала списать. Подтягивала по физике и алгебре отстающих. Почему так вышло? Кому это нужно?.. С этим вопросом все ясно. Этим ублюдкам мешают даже родители. Он однажды подслушал разговор Скороходова с Женькой. Так, Артем вспоминал, как он на свой день рождения выгнал из квартиры мать.

Сергей повис на турнике, покрутился, подтянулся. Он намеренно повернулся лицом к залу, чтобы всех видеть. А то у них уже в привычку вошло сдергивать шорты, пока ребята подтягиваются. Сергей подтягивался и смотрел. Смотрел и думал.

Кто бросил мяч, он не видел, но он попал ровненько в перекладину перед его носом. С такой силой, что даже труба в руках загудела. Истомин спрыгнул и осмотрел играющих. Скороходов только делал вид, что играет, мяч кинул он. Сергей был в этом уверен. Почти. Хотя несостоявшийся урок русского языка говорил об обратном. Скороходик мог просто приказать кому-нибудь это сделать. Пашка, укравший тетрадь, был тому доказательством.

Дмитрий Анатольевич вышел из кабинета при зале. В руках у него был волейбольный мяч. Свисток раздался одновременно со звонком на урок. Ученики начали вяло оставлять игру и подходить к скамейке у стены.

– Поживее, пародия на спортсменов!

Когда все встали по росту, Дмитрий Анатольевич бросил мяч Скороходову и начал расхаживать вдоль шеренги.

– Нынешние дети избалованы всевозможными гаджетами. Компьютеры, коммуникаторы, плееры и всякая хрень. Вследствие чего мышцы атрофируются и приходят в негодность. Сейчас детей не встретишь на улице. Все «ВКонтактах», в «Одноклассниках» и в «Скайпах». И только физкультура способна вернуть вам упругость ваших мышц. Только физкультура не даст вам умереть от истощения. Мамы не смогут вас кормить вечно, пока вы играете в Minecraft. Так что выбор за вами. Спорт или смерть у компьютера?

Кто-то вяло ответил:

– Спорт.

– Не слышу, – почти выкрикнул Дмитрий Анатольевич. Крепкий, под два метра ростом, сейчас он походил на оратора на какой-нибудь демонстрации. И его «Спорт или смерть?» больше походило на лозунг.

– Спорт! – закричали дети.

Физрук удовлетворенно кивнул.

– На первый-второй рассчитайся!

– Первый, – начал Скороходов.

Сережа облегченно вздохнул, когда произнес «второй». Быть в одной команде с Артемом себе дороже. Он не любил проигрывать. То есть проигрывать, конечно, все не любили, но он воспринимал проигрыш очень болезненно. Болезненно для его команды. Артем всегда искал виноватых. Виноватыми оказывались те, кто слабее, или одиночки вроде Истомина. Быть в другой команде значило провести спокойно остаток дня.

Они проигрывали. Сергей вообще не любил командные игры. Наверное, потому что он был прирожденным одиночкой. Отвечать только за себя. Сейчас был не тот случай. Истомин два раза потерял подачу, пять раз пропустил мяч и трижды испортил отличный пас. Это ему еще повезло, что он не в команде Артема. Здесь его не побьют, но косые взгляды он на себе ловил уже сейчас. Ну не его это. Боясь хоть что-нибудь еще испортить, он напрягся. Нервозное состояние не способствовало спокойной игре. Кто-то целенаправленно его топил. Очередной пас был отправлен ему. Истомин едва не закрыл глаза. Руки сами выстрелили от груди, и мяч полетел чуть выше сетки прямо перед Мишкой Борисовым. Тому только оставалось опустить руку на мяч. И он опустил. Мяч, закрутившись, ударился сразу за сеткой на площадке противника. Медленно, но верно они двигались к сравниванию счета. Сергей видел, как бесится Скороходов. Он ненавидел всех в своей команде и в команде соперников. По кругу подавать полагалось Истомину. Сережа попытался взять себя в руки и не показать своего волнения. Руки потели. Он поочередно отер ладони о шорты. Потом взял мяч на левую ладонь и приготовился. Свистка, казалось, не было целую вечность. Когда он, словно сигнал несущегося на него поезда, ворвался в уши, Истомин подбросил мяч и ударил высохшей вмиг ладонью. Того, что произошло потом, не ожидал никто. Большинство из присутствующих в зале были уверены, что мяч в лучшем случае перелетит через сетку. Но он не только перелетел, его еще никто не смог отбить. Он, будто пудовый, выпал из рук Скороходова и ударился о пол. Артем взревел.

Десять десять. Счет сравняли, и не без помощи Сергея Истомина, Томочки. Кто теперь Томочка?! А, Скороходик?! Да какой он, к чертовой бабушке, Скороходик? Он больше походил на загнанного стреноженного коня. Длинные волосы слиплись от пота и были похожи на сосульки, верхняя губа все время тряслась, будто он собирается чихнуть. И как его еще девчонки любят? Артем орал на игроков своей команды и злобно поглядывал на Истомина. Но Сергей, понимая, что не сносить ему головы после урока, все равно был в приподнятом настроении. А самое главное, он был спокоен. Ладони были сухие, а зубы влажные. Все так, как и должно быть у нормальных людей.

Команда Сергея была в движении. Подача – переход. На счете десять-четырнадцать Истомин оказался под сеткой, напротив Скороходова. Сергей понял, что его, мягко говоря, не любят по ту сторону сетки. Мяч подавала его команда. Кто-то принял его, кто-то отбил. Сергей сообразил вмиг и, подпрыгнув, просто опустил мяч прямо на Скороходова. Тот либо не ожидал этого, либо разнервничался настолько, что его движения казались нелепыми и смешными, будто он был марионеткой в чьих-то руках. Мяч, словно раскаленный, подпрыгивал в его руках, а потом коснулся пола. Но на это уже никто не смотрел. Скороходов настолько упорно пытался отбить этот мяч, что как-то неловко изогнулся, и ткань шорт не выдержала. Сергей встретился с Артемом глазами. Впервые сквозь ненависть в глазах Скороходова читался страх. Под общий хохот Артем, зажимая обнажившиеся гениталии, поспешил в раздевалку.

Они выходили курить как по часам – каждое начало часа. Тамара Львовна – с ними. Истомин понял: они будут брать его измором. У них есть надежда, что он не досидит до конца и уйдет, как обычно, в шесть. Что будет дальше – нетрудно догадаться. Саша, конечно же, не добивался беспрекословного выполнения своих правил, но немного приструнить зарвавшихся подчиненных требовалось. Вообще Истомин считал, что если человек, став начальником, перестает быть человеком, то значит, он им и не был никогда. То, что он сделал сегодня, не тянуло на бесчеловечный поступок. Он просто попытался привлечь внимание подчиненных к работе. Будет ли он продолжать в том же духе? Он не знал. У него и дома проблем выше крыши. Если они начнут выкаблучиваться, то он назло им продолжит борьбу с курением в рабочее время.