День - Герман Иванович Романов

создавала все это великолепие. А в обе стороны от центрального прохода шли ниши, необычные, глубокие — метров на семь в глубину, и на сажень шириной. И заняты они были странными ящиками, столь же длинными, широченными на полтора метра, да и высотой ему самому где-то по пояс.

Да это же саркофаги, как у фараонов… нет, своего рода капсулы, в фильме видео. А там… А там…Боже мой…

Мысли оборвались, Алексей вытаращенными глазами смотрел на удивительного «обитателя» этого подземного «погоста». Саркофаг преобразился прямо на глазах, стоило к нему подойти и положить руку на искусно вырезанную плиту. Откуда-то изнутри пошло странное свечение, а камень под рукой стал потихоньку теплеть и становиться прозрачным. Сколько это заняло времени, парень не мог сказать — его заворожило зрелище.

Полчаса прошло, минута или сутки, ощущения времени не возникло, зато капсула, действительно капсула, стала прозрачной, а внутри лежал человек. Только не обычный, из разряда атлантов — гигантского роста, мощного сложения. Руки с бревно в обхват, ноги с колонну у какого-нибудь дворца. Лицо выразительное, и какое-то умиротворенное, черты строгие. И хотя от зрелища веяло непередаваемой мощью, явственно ощущаемой, вот только вполне объяснимо страха не было.

Не верю, что столь сильный гигант мог крушить все на своем пути, и нести смерть — скорее, возьмет под свою защиту.

Алексей склонил машинально голову, как бы приветствуя этого богатыря, недаром про рост и силу таких много сказаний с древности сложено, достаточно древнерусские былины про Святогора вспомнить.

Да уж — нет дыма без огня, на самом деле были гиганты, и земля в старину была другая, на ней свое время великанов тогда шло. И от этого «былого» сейчас одни ошметки остались — пни «столовых гор», высоченные секвойи, да каменные надгробия могил, да того же библейского Адама взять, на десять шагов в длину. Просто господа ученые, доценты с кандидатами, поступают просто — если факт не укладывается в выдвинутую ими концепцию, тем хуже для факта. Хотя… Если хорошенько подумать, тут может быть совсем иной умысел, вполне рациональный и злостный. Кому-то выгодно замалчивать случившееся раньше, слишком часта и повсеместна такая позиция. Также как со «скифской историей» вышло — книга была написана, но по решению «сверху» от нее одни обрывки остались в работах других авторов, для цитат, так сказать…

Алексей еще раз окинул взглядом гиганта, который, как ему показалось, просто спокойно спал, устав от праведных трудов. И вздохнул — парень предполагал подобное, но совсем иное дело увидеть воочию. Причем не во сне — а сейчас было именно ощущение, что он сам спит, и просто видит чудесные картинки, которые исподтишка посылает ему Морфей. Главное, чтобы не морфий — а то явь может быть сродни наркотическому бреду.

— В такое и не поверишь сразу, а приходится…

Собственные слова прозвучали настолько глухо, что от прозрачной стенки саркофага не отразилось эхо. Алексей еще несколько минут взирал на спящего гиганта, и, отняв руки, отошел назад. Затем повернулся и перешел на другую сторону, к точно такой же гробнице — положил ладони на холодный камень, и спустя какое-то время почувствовал теплоту, а там надгробие стало прямо на глазах светлеть, превращаясь в прозрачный материал. И вскоре он увидел такого же гиганта, так же спящего, похожего сложением, но и с иными чертами лица сурового воина, словно вырубленных топором, с многочисленными шрамами и рубцами.

— Крепко тебе, паря, при жизни досталось — выходит, вы в своем прошлом воевали тоже. Явно следы ударов, и отнюдь не дубинами нанесли, и не кулаками, а острой сталью. Вот только не убили — ты сам сюда возлег, и уснул, когда настал час. Хм, странно — это больше похоже на межпланетный космический корабль, в котором команда продолжает полет, находясь в анабиозе. А может они так «летят» через хронос, преодолевая время? Вопросы и вопросы, на которые, нутром чувствую, найдется ответ…

Глава 15

— Неужели схожу с ума среди безмолвия?

На сорвавшийся с губ вопрос ответа не было, да и кому отвечать в этом «хранилище» — гиганты молчали, пребывая во сне, зато в мозгу разносились странные звуки, словно стал радистом, надел наушники, а в эфире все «волны» в один «канат» сплелись. И очень трудно разобрать, что происходит в этой удивительной разноголосице, где все смешалось.

— Ай-я, да что же это такое⁈ Боже, как больно!

Дичайший приступ боли скрутил Алексея, ноги подогнулись, будто разом сил лишился, в глазах потемнело — а в ушах страшный хрип, предсмертный, с невыносимой тоской покидающей истерзанное тело души. И снова боль накатила мутной волной, и такая, что крик в мозгу прекратился, а тело превратилось в кисель, будто из него в одночасье все кости вынули и ватой заменили. Парень лишился сил, разлегся на полу, не в состоянии даже выдавить из себя хриплого стона или выругаться. Но потекли ручейком минуты и потихоньку Алексей оклемался, чувствуя, что его начало колотить, а все тело покрылось тем самым липким потом, который именуют предсмертным. И тут на память пришелся «дед», на которого раз в полгода, а то и чаще, накатывали похожие приступы — старик также хрипел и падал, корчился, а потом несколько дней пребывал в тоскливом одиночестве, не желая никого видеть, даже его. В такие дни Лешка старался быть незаметным и не попадаться на глаза «деду» — тот искренне горевал, надсадно курил, и смотрел куда-то вглубь себя — так бывает, когда у человека случилось большое горе, и он с невыразимой болью без слез оплакивает утрату близкого человека.

— Так, а ведь сейчас убили кого-то из наших, из хранителей, — пробормотал парень, снова ощущая прилив сил. И, достав платок, Лешка принялся вытирать холодный пот, неприятный, словно сам пережил смерть.

— А почему «словно»? Так оно и есть — я в полной мере пережил чужую смерть, не приняв свою. Мерзкие ощущения, теперь понимаю, что испытывал каждый раз «Дед». А ведь ему многократно тяжелее — он ведь недаром шептал имена как заклинания, и пальцы в кулаках хрустели. Сам рвался в бой, не в силах помочь товарищам, которых убивали. Да и отомстить не мог, прикованный долгом ко мне. Жуткое состояние…

Алексей потер ладонями виски — в голове опять пошла сплошная разноголосица на множестве языков, которые он совершенно не понимал. Зато теперь многое мог расслышать, отдельные слова вполне ясные и четкие, и тон