Рефлексия - Татьяна Алферова

Алик смущался; ходить в гости с Викой к друзьям, знающим Аллу оказалось довольно мучительной акцией. Но ведь в глазах Валеры это должно выглядеть по-мужски нормально. Он-то воспринял их приход естественно, как если бы Алик пришел один. За старым столом, уставленным принесенной снедью, оказалось, что говорить пока не о чем. Вика, похоже, утонула в кресле насмерть, хозяин без вульгарного гостеприимства наполнил свою рюмку и, в согласии душевном, немедленно выпил.

- Правильно, - одобрил Алик, - что же мы так сидим. - Он разлил водку, все выпили, не чокаясь.

- Между первой и второй перерывчик небольшой, - отозвался Валера и налил себе третью.

Вика, доверчивая как змея, повернула к нему нарядную головку.

- За ПЗД, - сказал Валера, - за присутствующих здесь дам!

Все замолчали, угрюмо, как поэты, чья любимая тема - кладбище, а занятие - пьянство, поглядывая на понижающийся уровень бесцветной жидкости в бутылке. Алик не выдержал первым и предложил посмотреть Валерину "вертушку" - официальная причина визита.

- Да ладно тебе, не сепети, - дипломатично отказался хозяин. - Дай посидеть спокойно.

Они выпили еще по одной, закусили шпротами. Повторили и закусили пошехонским сыром. Шпроты неожиданно кончились.

- Курить здесь можно? - Вика разомкнула накрашенные уста и вынырнула из кресла.

- Валяй, - разрешил хозяин, - пепельница на подоконнике.

Суета вокруг пепельницы, зажигалки, сигарет - у кого какие, объединила собравшихся, задала тему для разговора. Валера добровольно рассказал историю из армейской жизни, связанную с добычей папирос, Вика вспомнила, как пробовала курить в восьмом классе, перепутала слова, сбилась. Алик испугался, что Валера засмеется. Валера засмеялся. Вика, опьяневшая к тому времени достаточно сильно, засмеялась тоже, вместо того, чтобы обидеться. Уровень жидкости в бутылке снова понизился. Все встали, беспорядочно перемещаясь по маленькой комнате. Алик, воодушевившись, принялся пересказывать одну из Володиных сказочных историй, Вика, не слушая, спрашивала Валеру: - А это у тебя что? - Они были уже на "ты". То есть, Вика перешла на "ты", потому что как Алик ни старался, не мог вспомнить, обращался ли Валера на его памяти к какой-нибудь из женщин во втором лице. Алик мужественно продолжал свой рассказ, но нежная подруга перебила:

- Ох, помолчи. Ты-то помнишь, что хочешь сказать, а мы можем забыть, объединяя себя и Валеру по принципу опьянения.

Валера, не оценив доверия, или напротив, оценив должным образом, двигал руками и клонил короткое туловище в направлении стола, приговаривая: Подождите, я хочу добраться.

В скором времени он действительно дошел до стола, решительно разлил остатки водки по рюмкам, поднял свою, провозгласил: - Ну, чтобы все!

Водка кончилась, сыр кончился, шпроты кончились давно. Вика посмотрела на Валеру, затем они сообща посмотрели на Алика. Тот ощупывал лопатками пожелтевший дверной косяк, через тонкий "парадный" свитер неровная поверхность читалась отлично, каждая зазубрина, каждая выемка сообщали Алику, что именно произойдет в девятиметровой комнате, если он уйдет в магазин, и что воспоследствует, если его отсутствие затянется, несмотря на все "физиологические причины" вместе взятые. Алик не стал принимать решения, дождался, когда Валера полезет в карман за собственными деньгами и скажет: Сбегаешь, да? - дальше все пошло само собой, независимо от Алика. Он исполнял то, о чем его просили другие. Не то, чтобы таким образом он перекладывал на них ответственность за предстоящее или демонстрировал оголтелое смирение, нет. Ничего не приходило ему в голову, там образовалась тошнотворная пустота, заполняемая лишь чужими голосами, лишь они могли указать, что нужно делать. Голоса - Валерин голос - сказали, что надо идти за бутылкой, и Алик пошел.

Та, которая сверху, не вмешалась, не подсказала: - Останься!

Наверное, она спала или бродила по другим коридорам, или, устав от наблюдений, беседовала со стражами Входа.

В подъезде Алик сообразил, что если, не думая о цене и качестве, купит все необходимое в ближайшем ларьке, то успеет вернуться до того, как Вика совершит непоправимую ошибку. Выйдя на улицу, пробежав по свежему долгожданному морозцу, пришел в себя и обрел способность рассуждать. Почему он считает, что ошибка непоправима? Валера не демон, в конце концов, мало ли что случается с выпившими людьми. И Вика Алику не жена, а он ей не муж, она имеет право на капризы. Вот именно, она имеет право, а потому, что значит ошибка? Может и не ошибка вовсе. Вика взрослая женщина, прекрасно все понимает, знает, чего хочет. Что, если она несчастлива с ним, с Аликом, а Валера сможет дать ей больше? Конечно, на взгляд Алика, Валера только отбирал, но женщины рассуждают по-другому. И, собственно, почему он судит Валеру, сам он, Алик, разве правильно живет? Если довести мысль до логического конца, нет такого человека, перед которым Алик мог бы чувствовать себя правым. Перед женой виноват, перед Викой виноват. Родители? Он не оправдал их ожиданий... Перед тещей - тоже виноват. И при том совершенно несчастлив и ничего не может себе позволить. Валера, по крайней мере, не скрывает своих желаний, пусть нечестных. Но желания не делятся на честные и нечестные. Они или есть, или нет. А когда они есть, их можно скрывать или проявлять, Валера практикует последнее. Значит, Валера честнее Алика. Нетрезвая голова скрипит, но соображает, от себя не убежишь.

На этом оригинальном умозаключении Алик застрял, замедлил шаг у ларька, но прошел-таки мимо и направился к большому универсаму в конце улицы. В универсаме наверняка будет очередь в кассу. Пусть произойдет то, что должно произойти, он не имеет право вмешиваться в чужие жизни и навязывать решения. Алик зашагал торжественно, в полной мере осознавая размах и размер собственной жертвенности, пока не споткнулся о подлую мыслишку: - А не сам ли ты все это подстроил? Тебе удобна такая развязка. Ну, помучаешься, не без того, особенно первое время, зато разрешиться двусмысленное положение, не придется врать жене, не придется ложно обнадеживать Вику. - Это я спьяну, немедля отвечал сам себе Алик, но подлая мыслишка не унималась. Алик остановился у дерева с гладкой корой красноватого оттенка, полез за сигаретами. - Им, оставшимся, легче, чем мне, им не надо ничего решать! новая мысль побежала вдогонку предыдущей. Восхитительная пустота в голове сменилась многоголосой хованщиной.

Оставшиеся в прокуренной комнате безмятежно уселись на диван после ухода Алика и раскурили очередную сигарету на двоих, на столе осталась пустая пачка.

- Все-таки, курить надо бросать, - вдумчиво заговорила Вика и выжидательно посмотрела на конфидента.

- Да, вот никак не собраться, - согласился Валера машинально и в две затяжки докурил общую сигарету. - Раздевайся, быстро.

- Что? - удивилась Вика, заведя руки за спину и незаметно расстегивая замок на юбке, с которым ни одному мужчине самостоятельно нипочем не справиться.

Валера юбкой заинтересовался мало, юбка не мешала ему, и Викины старания пропали втуне. Через пять минут она тоже забыла о замке, юбке и прочих пустяках. Ее ласкал Настоящий Мужчина, и то, что его "хозяйство", как выражается Светка, никак не могло придти в боевую готовность, ничего не значило. Вика покорно и охотно скользнула на пол, ухватившись за Валерины колени, подчиняясь его, отнюдь не немой, просьбе. Процесс пошел. Соприкасающиеся хрупкими боками стакан и блюдце с окурками ритмично задребезжали на столе.

Одна из чашек неожиданно, словно сама по себе, прыгнула к краю стола, упала и разбилась на две половинки. Алла с досадой бросила в раковину мокрую тряпку и наклонилась за осколками. Расхотелось прибирать кухню, накатила внезапная сонливость. Будто кто-то невидимый, какая-то тень, наподобие утренней, толкала Аллу в спину - иди спать, иди спать.

Алла. Четверг.

Диван недолго простаивал в отсутствии хозяина, хозяйка приняла вахту, свернулась калачиком, натянула на ноги край пледа.

-Так вся жизнь пройдет. Уже никогда ничего не случится со мной: ни чудесного, ни страшного, - подумала Алла, погружаясь в состояние между сном и бодрствованием. Темное плотное пространство с плавающими светящимися кругами окружило ее, пластично вытягиваясь в коридор с оплывающими стенами. Несколько лет тому назад Алла видела нечто подобное, когда лежала с высокой температурой. Она не верила, что это обычный грипп, температура держалась целую неделю, Алла бредила, боялась умереть и в полубреду договорилась с мужем до того, о чем после было стыдно и смешно вспоминать. Почему-то она решила, что если здесь, в этой жизни, условиться с близкими о встрече там никто не знает, что там, возможно, потому что никому не приходит в голову договориться о встрече здесь, - то встреча обязательно состоится, надо только четко договориться о месте. Тогда умерший первым сможет встретить и сопроводить уходящего позже. Есть же там какой-нибудь вокзал, где оказываются новенькие. Пусть не вокзал, но нечто подобное. А если таких пунктов несколько, встречаться, допустим, в самом первом, или крайнем справа, или пусть прибывший сидит у входа, а встречающий методично обойдет все вокзалы один за другим.