Волшебные меридианы. Книга первая. Картограф. - Юрий Николаевич Москаленко

где-то здесь. А где-то здесь – это где? Достать карту? Как это поможет? И спросить не у кого.

Я осмотрелся. Яснее не стало. Признаков жизни тоже не обнаружил. Валить надо отсюда, а то, как бы староверы с подмогой не возвернулись. И ещё не известно, что лучше, чтобы с подмогой из ментов или чтобы с подмогой из своих.

Сколько у меня есть времени? Пока они там объяснят, что случилось, пока соберутся, пока доедут. Я бы на их месте с телег на транспорт побыстрее пересел.

А сколько они говорили, до их чувырловки шкондыбать? Те трое по-любому раньше успеют, но те трое не знают, куда я потом подевался, и не узнают, пока не объяснятся с этой сладкой парочкой. А вот когда объяснятся…

И, кстати, те, которые в отключке валялись, они, наверное, тоже в свою чувырловку попрутся. Не кинутся же они меня догонять. Я им уже доказал, один раз, что на меня нападать опасно для жизни, и восемь раз, что опасно для здоровья. Должны же они понимать, что если их было двенадцать, и им это никак не помогло, то всемером они меня точно не одолеют. Тем более что у них там одному срочняком в больничку требуется.

Короче, минут на сорок я могу рассчитывать. Сорок минут быстрым шагом – это километров пять, а если рысцой, то все семь. Так, а в какой стороне у нас тут дорога?

Без навигатора, где Самара, где Тольятти я могу только гадать, поэтому прёмся на юго-запад, где юго-запад я и без навигатора вижу. Да и без компаса тоже.

Какая-нибудь дорога должна попасться, ну, а там уже на попутках. Дома и стены помогают. Всё, Андрей Иваныч, хватит сиськи мять, лопату в рюкзак, рюкзак за спину, второй в руки, ноги тоже в руки и бегом домой! Лёха? А вот дома и разберёмся, кто кого в бою бросил.

Минут через десять впереди чуть левее показался лесок, значит, принять влево, а то в поле я как на ладони.

Сколько я уже бегу? Минут двадцать? Оглянулся: посадка, от которой я хотел бы удалиться на другой край Земли, виднелась километрах в трёх-четырёх. Остановился, достал бинокль, посмотрел. Ну, что ж, хорошо, если я их не вижу, то и они меня тоже.

Привал устраивать рано, но воды пару глотков хлебнуть уже пора. Что, кстати, у Лёхи в рюкзаке? Перейдя на шаг, я расстегнул вещмешок напарника. Бутылка с водой, термос, наверное, с кофе, планшет, повербанк к нему, футболка, распечатки старых карт, контейнер с едой, дождевик. А тут в кармашке что? Ох, и ни хрена себе! Травмат! А какого икса он его в рюкзаке таскает? Даже не знаю, хорошо это или плохо? Мне с такой штукой ментам лучше не попадаться. Выбросить что ли? Лёха потом предъявит. Рискнём оставить: я пока в бегах, может и пригодиться.

Не забывая вертеть башкой по сторонам, я быстрым шагом продвигался к лесу. Обидно будет, если я сейчас ухожу от дороги, но ведь нет никаких признаков дорог ни слева, ни справа, а с линии Милютовка - Балабановка надо валить, там меня искать начнут в первую голову.

А Вы, товарищ старший прапорщик, баран бестолковый! Чего уж проще на двухвёрстной карте найти два населённых пункта, и посмотреть в какой стороне дорога?

Я остановился, присел, достал из своего рюкзака карту, пять минут добросовестно искал, однако в радиусе тридцати километров от нашей предполагаемой точки высадки ни Милютовки, ни Балабановки, на ней попросту не было. Как это понимать? А Вы, Андрей Иваныч, на ходу над этим подумать сумеете? Если да, то тогда в путь.

Чтобы неизбежной, на мой взгляд, погоне увеличить радиус поиска я снова перешёл на рысцу. Лесок приближался. До него уже пара километров, вряд ли больше.

Когда ты не хочешь, чтобы тебя нашли, отправляйся туда, где тебя не будут искать. Или туда, где искать тебя будет сложнее. Сейчас с открытого пространства мне нужно убраться в лес. Незаметно ходить по лесу меня научили ещё в армии, восемнадцать лет назад. Вот я там почти девять лет этим и занимался. Не всё время, конечно, но порядочно. А потом в один прекрасный день жизнь моя круто изменилась. К сожалению, не в лучшую сторону. Но про это я уже рассказывал.

А сейчас, похоже, похожий случай.

Однако, лес. Углубившись в него метров на пятьдесят, я снова достал из своего рюкзака карту. Чуток подумал и извлёк из Лёхиного контейнер с бутербродами. Его Людка жарит отличные котлеты, а поскольку мне котлеты жарить не кому, то и нехрен Лёхиным пропадать. И, кстати, если ещё и кофе из термоса отхлебнуть, то его рюкзак, который я тащу в руках, станет немного легче.

Потратив на изучение карты минут пятнадцать, и сожрав половину продуктов, приготовленных Людкой для Лёхи, я всё-таки определил своё предполагаемое местонахождение. Предполагаемое, потому что впереди в километре от меня должна проходить асфальтированная дорога. Правда, километр этот пройти нужно по лесу, ну, или крюк вёрст на пять заложить.

Заблудиться я не боялся – нет здесь лесов такого размера, а этот, судя по карте, и не лес вовсе, так лесок. Через пятнадцать минут выйду к дороге.

К дороге я вышел через десять минут. Она, в совершенном соответствии с картой, проходила сразу за лесом. Вот только никакого асфальта. Да что асфальт, она даже на обычную грунтовку походила очень слабо: узенькая колея от узеньких же колёс. А вон, кстати, и образец местного транспорта катит. Неспешным шагом ко мне приближалась запряжённая пегой лошадёнкой телега. Здесь, чё, машин вообще, что ли нет? Или это такой хитрый заповедник для староверов? Только какой-то уж больно здоровый он получается.

Пока повозка преодолевала разделявшие нас двести метров, я прикидывал, как говорить с водителем кобылы.

– Здорово, отец! – обратился я к лапотному крестьянину. – До дороги не подкинешь?

Деньги, если что, у меня были. Селянин, натянув вожжи, остановил телегу метрах в трёх от меня.

– И тебе доброго здоровьечка, мил человек, - не торопясь, но всё же приветливо проговорил он.

– До асфальта подбросишь?

На бородатом лице пейзанина явно читалось недоумение.

– Что баишь? Ни словечка не разобрал, – произнёс он, вежливо улыбаясь.

– До дороги, до дороги меня довези.

– Вот чудак-человек! Да вот жишь