Марк Твен - Морис Менлельсон

Сэм написал жене Ориона: «Задолго до того, как вы получите это сообщение, мой бедный Генри, мой дорогой, моя гордость, моя слава, все, что у меня есть, окончит свое непорочное существование, и свет моей жизни окончательно потухнет». Среди каштановых волос в великолепной шевелюре Сэма появилась седина.

Письмо было отправлено на четвертый день после катастрофы. Вскоре после этого Генри стало немного лучше. Прошло еще два дня. Появилась надежда на спасение. Решено было дать Генри возможность спокойно заснуть— сон укрепит его организм. Если Генри не заснет сам, врачи посоветовали дать ему дозу морфия.

Сэм сказал об этом студенту-медику; который ухаживал за Генри. Студент не знал, как отмерить нужную дозу морфия. Когда Генри снова почувствовал боль, по настоянию Сэма студент дал больному морфий на кончике ножа. Генри заснул. В ту же ночь он умер.

Сэмюэль Клеменс окончательно пришел к убеждению, что он виновник смерти своего младшего брата. Он сразу постарел.

Похороны состоялись в Ганнибале, где прошло детство Генри и Сэма.

После похорон члены семьи снова разъехались. Сэм был рад вернуться К Биксби. Между тем период ученичества приходил к концу. Спустя два месяца с небольшим Сэмюэль Клеменс получил права лоцмана. Он знал реку, мог провести самый большой пароход в любую непогоду, днем и ночью от Сэнт-Луи до Нового Орлеана. Кончились трудные и долгие месяцы ученичества. Начиналась самостоятельная работа.

Сэм Клеменс повеселел. Он молод, здоров, у него великолепная профессия. В кармане водятся банкноты даже в сто долларов. Клеменс — лоцман на пароходе «Сити ов Мемфис». Это самое большое судно на Миссисипи. В письме к родным Сэм признает, что ему повезло. Он полон сил, полон энергии. «Если бы я был язычником, я поставил бы статую Энергии, упал бы на колени и молился ей», пишет он Ориону.

Биксби теперь уже не учитель, а товарищ по работе. Старые лоцманы встречают молодого удачливого коллегу приветливыми возгласами.

Сэм — член ассоциации лоцманов. Это закрытый аристократический профсоюз, выдержавший большие бои за признание. Новые члены в союз принимаются лишь после тщательной проверки. Сэм с гордым видом заходит платить свои членские взносы.

Когда Сэм что-либо рассказывает, всегда собирается много слушателей. Однажды говорили о находчивости при катастрофах. Сэм тоже рассказал о случае, который произошел с ним. Во время пожара в окне четвертого этажа показался старик. Лестницы не доходили так высоко, никто не знал, что делать, — старику грозила гибель. Но Сэм не растерялся. Он закинул веревку, и, когда старик поймал ее конец, Сэм велел ему обвязать себя веревкой вокруг пояса. «Он это сделал, и я стащил его вниз».

Пароход на Миссисипи. Рисунок худ. М. Галагера,

Слушатели хохочут, но на лице Клеменса улыбки нет — он опытный рассказчик. Некоторые его анекдоты даже попадают в печать. Весной 1859 года Сэм напечатал шутку, доставившую удовольствие лоцманам на всей Миссисипи. Дело в том, что в Новом Орлеане проживал старый лоцман по фамилии Селлерс, весьма охотно выступавший в печати со своими «мнениями на пользу граждан Нового Орлеана». Свои сообщения в газету он подписывал остроумным, чисто речным псевдонимом. Когда измеряют глубину фарватера, выкрикивают «отметь один, отметь полтора, отметь два». Старик так и подписывался: «Отметь два» — «Марк Твэн» (Mark Twain). Молодым лоцманам не нравился покровительственный тон Селлерса. Сэм написал злую, ядовитую пародию. И когда её напечатали, она возымела свой эффект — Селлерс перестал писать.

Ничто не омрачало существования Сэмюэля Клеменса в течение следующих двух лет.

Как и полагалось молодому удачливому лоцману, Клеменс иногда непрочь был повеселиться. Он и Биксби платили в ресторанах Нового Орлеана по десять долларов за обед. Сэмюэль Клеменс хорошо одевался, был недурен собой, не лез за словом в карман и имел немалый успех.

Среди лоцманов Сэм пользовался репутацией любителя книг. Он принялся даже за изучение французского языка и для упражнения переписал отрывок из Вольтера, читал книги по истории и астрономии, посещал выставки в Сэнт-Луи и Новом Орлеане.

Это был здоровый, счастливый человек. Жизнь перед ним лежала, как будто, прямая, ясная и очень удачливая. Никогда Джону Маршалу не жилось так хорошо и богато, как его сыну. Орион теперь просил у Сэма советов, как устроиться получше.

В стране разгорались горячие политические бои, происходили какие-то глубокие перемены. Но Сэм был только молодой, веселый лоцман. В его письмах к родным не было ни слова о политике. Будущее не вызывало в нем беспокойства.

Сэм был, как обычно, за рулем на Миссисипи, когда весной 1861 года началась гражданская война между Севером и Югом.

ДАЛЬНИЙ ЗАПАД

Наступил решающий момент борьбы «двух социальных систем — системы рабства и системы свободного труда» (Маркс). Все прошлое Соединенных Штатов было историей компромиссов и вновь вспыхивавшей борьбы между рабовладельцами Юга, с его аристократическими нравами и демократической частью страны. На Севере укрепился буржуазный уклад. Перед Западом стояла дилемма, выраженная несколько позднее в обращении Международного товарищества рабочих к президенту Линкольну в следующих словах: «…будет ли девственная почва необозримых пространств предоставлена труду переселенца или опозорена поступью надсмотрщика над рабами»[1]. Столкновение теперь было неминуемо. Несколько южных штатов объявили о своем выходе из Союза, о создании нового государства. Это был вызов со стороны рабовладельческого Юга, отсталого в экономическом отношении, задерживавшего промышленный подъем Америки и освоение Запада, но обладавшего еще большой политической силой. Потребовалось немного времени, чтобы раздались первые выстрелы. Зазвучал голос нового президента Линкольна, «честного Эйба» со Среднего Запада, выходца из фермерской среды, отражавшего, в основном, ее интересы и ее колебания. Сначала это был робкий, нетвердый голос человека, стремящегося во что бы то ни стало избежать столкновения между Севером и Югом и отрицающего даже необходимость в каких-либо переменах, затем все более уверенный — голос воинствующей демократии. Новую силу приобрели на Севере слова лучших людей — аболиционистов, подлинных демократов, решительных борцов против рабства, и социалистов, друзей Маркса и Энгельса.

На Миссисипи были люди Севера и люди, всеми своими корнями связанные с рабовладельческим Югом. Биксби занял позицию, резко направленную против Южных рабовладельческих штатов. Его ученик Клеменс сказал, что еще не определил своей позиции. Он подумает — политика ему чужда.