Место встречи (ЛП) - Пэйн Т. Дж.

Скамейки в комнате скрипели, когда люди перемещали свой вес. Эми и самой пришлось на мгновение опустить глаза. Но, вздохнув, она заставила себя поднять глаза. Я никогда не бросала его, - подумала она. - Я никогда не избегала его и не отвергала. Я была его лучшим другом и притащила всю свою семью, чтобы поддержать его на его странной свадьбе.

Подумав об этом, она села еще прямее и посмотрела прямо в сторону Калеба. Но его взгляд, казалось, не замечал присутствия зрителей. Он был прикован к Лилит, все еще скрытой за вуалью.

- Я думал, что в колледже смогу заново открыть себя, - продолжал он. - Но там было все то же самое. Отвержение. Изоляция. Депрессия.

В комнате воцарилось молчание.

- Мне сказали, что деньги - это выход. Когда я смотрел вокруг на парней, у которых были девушки, я видел, что они водили шикарные машины. Они носили красивую одежду. Они излучали успех, и люди тянулись к ним за этим. Поэтому я занялся финансами. И инвестированием. Я погрузился в свою работу в тщетной надежде, что меня наконец-то заметят.

- Но все было по-прежнему. Я никогда не был так одинок. Разговоры давались нелегко, особенно с девушками. Настоящие связи не были предназначены для таких людей, как я. Наконец, с меня было достаточно. Я был полон решимости быть замеченным. Увидеть всех, кто меня игнорировал. Кто обходил меня стороной. Меня увидели люди, которые даже не знали о моем существовании.

- И вот, я купил сорок четвертый "Магнум". Я отнес его в вестибюль здания. Я собирался застрелиться. Я планировал сделать это у лифтов, в 7:55 утра, чтобы все, кто пришел на работу тем утром, неся свой кофе и разговаривая со своими друзьями, узнали об этом. Лифты будут огорожены как место преступления. Всем моим "друзьям" пришлось бы подниматься по лестнице. Последнее неудобство для всех, кому я доставлял неудобства всю свою жизнь.

Эми обнаружила, что ее рот открыт. Она медленно закрыла его, боясь, что легкий щелчок ее зубов может быть оглушительным в этой тихой часовне.

Марико прошептала ей на ухо:

- Это правда?

- Я... я не знаю, - заикаясь, ответила она.

- Я стоял там, - продолжал Калеб. - Я потянулся к своему портфелю. Я вытащил свой пистолет. Когда я уже собирался поднести его к голове, произошло... что-то... произошло чудо. Ангел спустился с небес и схватил меня за руку. Я не мог поднять ее. Я не мог выполнить свою задачу. Она затолкала пистолет обратно в мой портфель. Я стоял там, ошеломленный. Я посмотрел в лицо ангела. Ее глаза горели яркостью солнца. Солнца. Солнца, в тепле которого я не грелся с самого детства.

- Я видел лицо ангела и раньше. Каждый день, на самом деле. Лицо интерна. Интерна, который всегда приходил рано, всегда задерживался допоздна, редко говорил, но, казалось, всегда наблюдал и видел все. Я проходил мимо этого стажера много раз. Мы здоровались друг с другом, как незнакомые люди в лифте. Но я никогда не видел ее, по-настоящему не видел ее, ее любовь, ее красоту и ее огонь до того самого дня. Она разрушила тьму, поглотившую меня, и наполнила мою жизнь таким ярким светом, что я не вижу ничего, кроме нее, сейчас и навсегда.

Калеб протянул руку и взял Лилит за руку.

Эми увидела, как губы Лилит под вуалью растянулись в тонкую улыбку. Слабая, стоическая ухмылка невесты казалась несоразмерной с излиянием эмоций Калеба.

- Ангел открыла рот и заговорила со мной, - продолжал Калеб. - Она общалась не только словами, но и эмоциями. Ее глаза рассказали тысячу историй о любви и тоске. Она заставила меня понять, что мне есть ради чего жить. Больше, чтобы достичь. Больше следов, которые я могу оставить в этом мире. Для меня был план. Для нас.

- Лилит, этот ангел был тобой. Мы покинули здание прямо тогда. Мы вернулись в мой дом. А потом мы занялись любовью. Настоящей любовью. У меня и раньше были женщины. В основном с женщины, за которых, стыдно признаться, мне приходилось платить. Но я никогда не был с кем-то единым. До того дня.

Голос Калеба надломился. Его горло, казалось, перехватило от эмоций. Эми видела, как слезы катились из его глаз по щекам. Он не сделал никакого движения, чтобы вытереть их.

- Лилит, я обещаю быть с тобой одним целым навсегда, - сказал Калеб, вернув себе самообладание. - Все в моей жизни привело меня к этому моменту. Это мое искупление. Я обещаю любить тебя вечно. Я обещаю лелеять тебя вечно. Я обещаю защищать тебя, бороться за тебя, проливать кровь вместе с тобой. Пока смерть не разлучит нас.

Несмотря на то, что его голос дошел до триумфального завершения, никто из собравшихся гостей не заплакал. Никто из них не хлопал. Ближе всего к реакции была пьяная икота, которая, по мнению Эми, исходила от родителей Калеба.

У алтаря отец Дэйв, казалось, потеряв дар речи, уставился на стоящую перед ним молодую пару. Он переместил свой вес и моргал, не понимая, какая роль отведена ему в этой странной церемонии. Калеб и Лилит посмотрели на него.

- Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой, - сказал отец Дэйв. - Вы можете поцеловать...

Прежде чем он успел закончить фразу, Калеб поднял вуаль Лилит, схватил ее за лицо и притянул ее рот к своему. Даже со своего места в задней части часовни Эми могла видеть, как их языки выскочили изо рта и набросились друг на друга, словно два борющихся морских льва.

По крайней мере, это страстно, - подумала Эми. - Это уж точно.

Остальные гости, похоже, поняли, что молчание затянулось. Кто-то, где-то, начал хлопать. Все остальные присоединились к ним. Но через несколько секунд аплодисменты снова стихли.

- Жених и невеста приглашают всех в бальный зал на прием, - категорично объявил отец Дэйв.

Казалось, что никто его не слышал.

Все были прикованы к зрелищу того, как Калеб и Лилит лапают друг друга во время свадебного поцелуя.

ГЛАВА 8

Находясь в последнем ряду часовни, Эми и ее семья первыми вышли за дверь, конечно же, после буйных жениха и невесты.

Эми вышла из темной комнаты в хорошо освещенное фойе, ее глаза немного затуманились от резкой смены освещения.

Она остановилась на мгновение.

Весь персонал - десятки сотрудников в малиновых жилетах - выстроился по обе стороны от двери часовни, образуя проход через фойе к бальному залу на дальней стороне. Широкие улыбки растянулись на их лицах, когда они, подобно гребцам, синхронно взмахивали руками, направляя гостей по дорожке.

Пока Эми вела свою семью, она время от времени смотрела в глаза персоналу. Они смотрели на нее в ответ, на их лицах постоянно сияла улыбка. Не обращая внимания на интенсивность зрительного контакта, Эми перевела взгляд на свои ноги - каблуки стучали по полированному каменному полу.

В дверях бального зала стоял менеджер с ресепшена.

- Могу я взглянуть на ваш гостевой браслет? - обратился он к Эми и ее группе.

Один за другим они протягивали свои запястья и предъявляли браслеты. Менеджер провел над ними какой-то сенсорной палочкой.

Палочка пискнула и замигала зеленым светом.

- Добро пожаловать, семья Холгейт и мисс Ямадзаки, - сказал менеджер. - Вы все садитесь за столик номер десять.

Один из посыльных распахнул деревянную дверь.

Эми шагнула в бальный зал.

Сначала ей пришлось сориентироваться. Часовня была довольно тесной и ограниченной, как и их комнаты и все примыкающие к ним коридоры. Бальный зал, между тем, был огромным. Его открытый потолок с открытыми балками был настолько высок, что казалось, что вокруг него стелется дымка. Яркие струнные светильники перекрещивались над зоной отдыха, падая на элегантное красное, черное и белое льняное белье.

На сцене в дальнем конце бального зала сидел струнный квартет, весело играя энергичную классическую музыку. Сбоку стоял ди-джей. Он кричал в микрофон:

- Добро пожаловать на вечеринку, друзья! Бар открыт! Не забудьте заглянуть в фотобудку.

Эми повела их к десятому столику, расположенному в центре зала. Они нашли свои карточки, хотя Эми было трудно прочитать свое имя сквозь всю витиеватую, петляющую, нарисованную от руки каллиграфию.