Герман Геринг - Е. Готтендорф

Геринг и Карин иногда бывали в доме ее родителей. При доме был сад, а в нем — небольшая скромная церковь, принадлежавшая совершенно незначительной христианской секте, основанной бабушкой Карин. И секта, и церковь назывались одинаково — «Эдельвейс». В Швеции любят этот цветок, растущий в горах, у кромки снегов, и обозначают его именем все «высокое» и «передовое». Карин и Геринг находили в церкви уединение; здесь можно было побыть в тишине и послушать музыку. Постепенно они познакомились с «сестрами» ордена «Эдельвейс», одной из которых оказалась принцесса Мари-Элизабет цу Вид; она сочувственно отнеслась к влюбленным и оказала им покровительство, представив Геринга некоторым влиятельным людям из общества. В памяти Геринга маленькая церковь Эдельвейс осталась как место тишины и умиротворения, надежный приют от трудов и опасностей мира.

Общаясь с Карин, Геринг остро почувствовал пробелы в своем образовании, и влюбленные решили расстаться — временно, пока Герман будет учиться в Мюнхенском университете. Разлука должна была стать испытанием для их чувств; кроме того, жених должен был определиться, какую же профессию он изберет в жизни. Так Геринг снова оказался в Мюнхене, в доме матери, но прошло совсем немного времени, как там же очутилась и Карин: ей стало одиноко, она почувствовала, что не может жить без возлюбленного.

Матери Геринга понравилась невестка из Швеции, и она сразу посоветовала ей оформить развод с первым мужем: она знала по собственному опыту, что в Германии без этого невозможно создать новую семью — не то что в Швеции, где люди не придают этому значения. Пришлось Карин отправиться обратно в Стокгольм, чтобы оформить развод с Нильсом, который и не думал возражать; но сын Томас остался у него. Тем временем Геринг, как заправский студент, стал посещать лекции по истории и политологии; одним из первых учебных курсов, которые ему пришлось одолеть, стала история освободительной войны против Наполеона в 1813–1815 годах.

И вот, 23 февраля 1922 г., в Мюнхене, состоялась эта свадьба. Со стороны жениха присутствовали его мать, сестры и братья; со стороны невесты — старшая сестра Фанни (графиня Моллендорф) с дочерью Дагмар. По ее словам, праздник прошел в чинной, но сердечной обстановке. Был обед; выпили за Германию, положение которой никак не улучшалось; спели песню про «Дойчланд». Взоры всех были прикованы к Карин, выглядевшей как принцесса из сказки в своем белом подвенечном платье и в венке из белых роз. Перед ней стоял свадебный букет из темно-красных гвоздик, перевитых бело-зеленой (цвета рода фон Фок) и бело-красной (цвета рода Геринг) лентами. Молодой летчик, знакомый Геринга, зачитал поздравление от фронтовых друзей, содержавшее слова: «Мы всегда знали, что наш командир взлетит выше всех!» Потом бывший адъютант Геринга, Карл Боденшатц, служивший теперь в рейхсвере, спел романтическую песню под аккомпанемент лютни. У жениха в петлице был цветок эдельвейса — память о Стокгольме.

Молодожены провели медовый месяц в Альпах, в охотничьем домике в местечку Гохкройт, близ австрийской границы, и это были счастливейшие дни в их жизни, когда они забыли обо всех неприятностях и опасностях мира, прошлых и будущих. Так хорошо было карабкаться по горам и любоваться восхитительными горными видами. Геринг и Карин полюбили свой домик в горах и решили сохранить его за собой, хотя бы на время.

Занятия в университете не слишком увлекали Геринга, но утешало то, что он завел там себе новых друзей — среди тех, кто, как и он, не смирился с существованием Веймарской республики и мечтал о возвращении Германии ее былой славы. Он оставался монархистом, но в душе таил недовольство кайзером, покинувшим своих солдат и удалившимся в ссылку. Так или иначе, но книги валились у него из рук: ведь Карин оставалась в Гохкройте, и ему приходилось одному коротать свободные часы.

Странно, но он не вступил ни в одну из нацио-нал-патриотических организаций, которых возникло множество и в Мюнхене, и по всей Баварии. Было бы вполне естественно, если бы он проводил время среди бывших фронтовиков, вспоминая прошедшее и готовясь к будущему, когда их снова позовут служить своей стране. Да они и так не теряли времени даром, добившись права ходить (в определенные часы) в форме, а потом — и при оружии. Так что хотя рейхсвер и стал малочисленным, в стране существовал немалый резерв вооруженных людей в виде милиции (которую называли «черный рейхсвер») и национал-патриотических организаций.

Но Геринг пока что оставался один, не испытывая желания исполнять чужие приказы и маршировать с винтовкой на плече. Вот если бы ему предложили занять официальный пост — тогда другое дело! Но кто мог ему это предложить? Вокруг слонялось без дела предостаточное количество героев прошедшей войны, и никто не спешил использовать их таланты.

В это время в Мюнхене стало упоминаться имя Гитлера, но оно не вызвало сначала интереса у Геринга. Да и с какой стати мог его заинтересовать бывший ефрейтор, какой-то австриец, служивший добровольцем в баварской армии! Правда, он был награжден «Железным крестом» 1-й степени, но что такое «железный крест» ефрейтора для бывшего командира авиакрыла «Рихтгофен», награжденного высшими орденами страны! Гитлер был главой партии, называвшейся «НСДАП» — но в Мюнхене было полно таких партий и националистических организаций!

Геринг мог бы пойти служить в «Добровольческий корпус» — полувоенную организацию бывших офицеров, придерживавшихся правых взглядов. Отряды корпуса выступали против «изменников родины» — социал-демократов и коммунистов, а также воевали за целостность Германии, когда Польша, при содействии западных держав, хотела отторгнуть от нее ряд территорий. Геринг слышал обо всех этих событиях, находясь за границей; разлад и неурядицы, одолевавшие Германию, причиняли ему страдания, но постепенно он как-то отдалился от этих распрей и не испытывал желания вмешаться в борьбу. Карин открыла ему новый мир, казавшийся заманчивым: мир семейных радостей, красоты и искусства, и он был не прочь в него вступить. Наверное, он мог бы достигнуть многого, посвятив себя авиации: ведь он уже имел в этой области и опыт, и международную известность; он не сомневался, что найдет способ разбогатеть, и вполне вероятно, что он обеспечил бы себе благополучие, и не вступая в союз с Гитлером. Вот только власть, которой наделил его Гитлер, не могла быть завоевана в одиночку. Встреча с Гитлером в ноябре 1922 г. изменила жизнь Геринга, направив ее по новому пути.

3. В путь за «огненным колесом»

Свастика — символ грома и огня у древних арийских магов. Гитлер видел в свастике символ движения и знак превосходства арийцев над другими народами.