Сабля, птица и девица - Алексей Вячеславович Зубков

Рыцарь встал и бросил на стол серебряный талер. Ян-мельник замахал руками. Рыцарь с пятой попытки сгреб талер обратно в кошель, нетвердым шагом вышел к коновязи, дрожащими руками отвязал коня. Как только оказался в седле, выпрямил спину, дал шпор и крикнул на прощание:

— Спасибо, добрый человек! Век тебя не забуду!

И ускакал бы вдаль, да остановился, развернулся и въехал чуть ли не в зал, да лошадь заскромничала и в дверях встала.

— Звать-то тебя как, напомни? — крикнул рыцарь Ласке.

— Ласка меня зовут. Устина Умного сын, из Москвы.

— Хороший ты ему совет дал, — сказал немец Вольф, — Вроде все на виду, а я как-то и не подумал.

— Да не особо, — ответил Ласка, — Девица ведь все равно к чудищу попадет.

— Интересная у тебя сабля, — сказал Ян-мельник, — Покажешь?

Ласка встал и выдвинул саблю из ножен на половину длины клинка. Чтобы не подумали, будто он тут рубиться затеял. Ян посмотрел не нее, то прищурив глаза, то сложив пальцы кольцом, то скрестив.

— На удачу заговорена, — сказал он.

Мельники часто бывают непростыми людьми. И сами колдуют, и с чертями знаются. Но насчет сабли Ян определенно ошибся.

— Вот те крест, ни на что я ее не заговаривал, — сказал Ласка, — А если прежний владелец заговаривал, то ни ему те заговоры не помогли, ни мне не пригодятся.

— Сабля — заговоренная, — настойчиво повторил Ян, — На удачу, да, наверное, не на твою.

— Лишь бы не на мою неудачу.

— Проклятья на ней нет, не будь я мельник. Но ходить с такой саблей я бы поостерегся. Мало ли куда она тебя выведет.

— Куда меня в Литве сабля может вывести? К татарам, али к нечистому?

— Насчет татар не знаю, а к нечистому выведет. Да, Вольф? — хмыкнул Ян.

— А то ж, — ответил Вольф совершенно не по-немецки и отхлебнул пива, — Ты с какого вопроса разговор начнешь?

— Пожалуюсь, что повадились бесы запруду портить, — ответил мельник, — Надо приструнить.

— Я бы лучше батюшку попросил, — сказал Ласка.

— Так ведь он спросит, откуда у меня бесы. Батюшке врать себе дороже. Я-то, положим, еще могу грех на душу взять. Но он ведь и бесов может спросить.

— А бесы грех на душу не возьмут? — ситуация показалась Ласке забавной.

— Бесы, чтоб ты знал, грех на душу не возьмут за неимением души, — серьезно сказал Ян, — Они вообще врать не умеют. Не положено им. Они тебя по-другому обманут, на формулировках.

— Говорят, студенты-юристы в Кракове как-то учили латынь и между делом черта вызвали, — сказал Вольф, — Так он на формулировках в таком долгу перед ними оказался, что его сам Сатана еле выкупил.

— Намекаешь, что к законнику надо было ехать? — спросил Ян.

— Да Боже упаси, — замахал руками Вольф, — Дешевле с чертями договориться!

И оба захохотали. Ласка на всякий случай перекрестился. Ян с Вольфом подумали, что он перекрестился от упоминания законников, и захохотали еще громче.

— А ты про что Чорторыльского спросить хотел? — спросил Ян Ласку.

— Пошел слух на Руси, что у католиков университеты есть. В них докторов учат, а у докторов лекарства от всех болезней. И у каждого ясновельможного пана по своему хорошему лекарю. Мне бы для бати микстуру какую от слепоты.

— Что взамен предложишь? Имение заложишь, али душу?

— Ты меня за кого принимаешь? Звонкой монетой честно заплачу.

— В чем подвох? — спросил Вольф.

— Почему сразу подвох? Может, этот ваш Чарторыйский про такую микстуру и не слыхивал. Тогда дальше поеду.

— Нутром чую, что у него есть. И микстура есть, и подвох есть.

— Я сын боярский, а не мошенник какой! — возмутился Ласка, — Только у меня на дорогу серебра почти не осталось. Поближе бы купить микстуру и в Краков не ехать.

— Как же ты в такую даль без денег отправился? — спросил Ян, — Или по пути потерял?

— Не потерял. И не пропил. И не ограбили.

Ласка подумал, стоит ли рассказывать про корчму, и решил, что стоит. Вольф и Ян в свою очередь, решили, что стоит послушать.

— Я бы серебром зарядить не сообразил, — сказал Ян.

— Я бы может и сообразил, — покачал головой Вольф, — Но чтобы без круга отбиться…

— Сабля, — сказал Ян.

— Да что сабля-то? — недовольно сказал Ласка, — Сабля сама собой не помашет.

— Не согласится Люциус, — сказал Ян, — Он вообще русских не любит. С местной шляхтой, говорит, проще.

— Согласится, но условиями обставит, — сказал Вольф, — Отправит куда-нибудь за тридевять земель принести то, не знаю что.

— Может, еще и нет у него такой микстуры, — сказал Ласка, — А за тридевять земель далеко. Мне батя говорил дальше ляхов за лекарством не ехать.

— Может, у самого у пана Люциуса живой воды и нет, но где ее взять, он точно знает, — сказал Ян.

— Где?

— Я не знаю. Не ко мне вопрос. На вопрос, где взять живой воды, один только верный ответ дорогой услуги стоит. Я вот тебе выдал, у кого спросить, а другой бы за это золотом взял. Сама же живая вода в деньгах и вовсе не оценивается. За нее, бывает, и душу продают.

— Душу продавать грех, — уверенно сказал Ласка, — Ее покупает только черт, а с чертом договариваться нельзя. Он всегда обманет, и в ад с любой сделки с ним попадешь.

— Не с любой, — сказал Ян, — Было бы так просто, черти бы рядились коробейниками и пирожками вразнос торговали. По душе за мелкую монетку. Если ты не знаешь, что с чертом имеешь дело, то он обмануть-то может и обманет, но душу не заберет. А может и вовсе не обманет. Может и наоборот, подкупить тебя захочет, чтобы по твоей рекомендации к нему кто пожирнее зашел.

— Давай я за тебя с паном Люциусом поговорю, — предложил Вольф, — Авось по-божески сторгуюсь. Что денег нет, то не беда.

— Я сказал, на дорогу серебра нет. За живую воду могу и золотом заплатить.

— Ян верно говорит. Я тоже в жизни не