Камера абсурда - Евгений Сухов

– Так вот, хочу докопаться, кто его совершил, – просто сказал я.

– И что ты накопал? – уже с интересом спросил шеф.

– Да почти ничего, – скромно промолвил я, что, впрочем, примерно так и было.

– И все же, – от шефа всегда нелегко отделаться, тем более если он имел к тебе или к твоему делу определенный интерес. А интерес к делу продюсера Лисянского у него, похоже, проклюнулся. – Поделись тем, что удалось выяснить. А там посмотрим, насколько это дело перспективное.

– В общем, выяснить удалось пока маловато, – начал я. – Сначала мы побеседовали с…

– Мы? – переспросил шеф. – Ты с кем-то работаешь?

– Ну да, мы, – ответил я и похлопал себя по груди. – В смысле я.

– Вас понял, – слегка округлил глаза шеф. – В смысле «Мы, Николай Вторый»… У тебя очень завышенная самооценка. Такое случается после премии. Не переживай, это не страшно, – отмахнулся Гаврила Спиридонович, – деньги закончатся, само пройдет.

– Вы будете слушать или как? – недовольно спросил я.

– Да, буду, – со скрытой усмешкой произнес шеф.

– Так вот, – стал продолжать я, – сначала я побеседовал с режиссером Пиктиримовым…

– Погоди-ка, – снова перебил меня шеф, – что-то знакомое, а вспомнить не могу…

– Ну-у, Пиктиримов, Альберт Андреевич, – я снисходительно посмотрел на шефа, сморщившего лоб и погрузившегося в мысли. – Он еще фильм снял «Патология» с выдающимся артистом в главной роли. Такие фильмы еще называют культовыми.

– Что-то припоминаю… – не очень решительно сказал шеф. – Это про психушку, что ли?

– Ну да, – ответил я. – Там еще такой сюжет: родители устраивают своего сынка «полежать» в психушку, чтобы оградить от армии. А потом парень уже сам не хочет из психушки уходить, потому как в отличие от реальной жизни ему в психушке все понятно, удобно, он там прижился и уже сам начинает косить под психа, чтобы его продолжали держать в больничке. И зрителю уже непонятно, косит он или стал настоящим психом. А еще непонятно, кто больше психи: те, кто содержится в психушке, или те, кто живет на воле. И где воли больше – тоже большой вопрос. В общем, философская такая картина… Правда, про нее сейчас забыли, а вот вспомнить об этом фильме – сегодня самое время.

– Все, вспомнил, – сказал шеф с прояснившимися глазами. – А что, весьма толковый режиссер.

– Хороший, – согласился я. – Только фильм этот у режиссера Альберта Андреевича Пиктиримова был последним. Вышел он в две тысячи пятом, и после него – простой. Сидел без работы. Режиссер, понятное дело, запил. Пошли разлады в семье. Жена Пиктиримова терпела три года, а в две тысячи восьмом ушла от него. Официально, с разводом и разделом имущества. Альберт Андреевич вообще стал опускаться. Возможно, и вовсе спился бы, сошел бы с круга и сейчас лежал бы где-нибудь на Ваганьковском… Да нет, какое там, на Ваганьковском, – спохватился я, – на Перепеченском скорее. Но с начала этого года Пиктиримов неожиданно бросил пить, поскольку наметилась реальная перспектива – новый фильм. Сценарий отличный, сюжет актуальный, когда родные и близкие люди кидают друг друга из-за материальной выгоды. Такая криминальная мелодрама, в конце которой все хорошие люди получают по прянику, а все плохие – по заслугам. Продюсировал фильм друг Пиктиримова – Марк Лисянский. Он и поручил снять этот фильм. Но с одним непременным условием: чтобы главную роль в нем исполняла актриса Наталья Аленина.

– Стоп, – шеф опять впал в раздумье. – Это та Аленина, что в «Проселке» снималась?

– Так точно, – по-военному ответил я. – У вас, шеф, феноменальная память. Так вот: эта Аленина родила дочь и пропала. Уехала из страны то ли в Швецию, то ли в Данию. А год назад вернулась в Россию, где ее, сами понимаете, никто не ждал, поскольку все о ней давно забыли.

– Да, у нас это быстро, – заметил шеф.

– Так точно, – снова сказал я и продолжил: – Ну, помыкалась она по разным студиям, в эпизоде снялась, где ее никто и не заметил, в рекламе какой-то… На этом все дело и закончилось: вернуться на экраны страны у нее не получилось. А у Натальи Алениной дочь шестнадцати – нет, теперь уже семнадцати – лет, и ее тоже куда-то устраивать надо. И тут Аленина каким-то образом знакомится с продюсером Лисянским. Не знаю, как у нее, но у Лисянского появляются к ней большие чувства, причем настолько большие, что он этой зимой оставляет свою молоденькую гражданскую жену, весьма прехорошенькую, с которой прожил два года, оставляет ей дом на Рублевке и уходит к Алениной. Он покупает недалеко от своего бывшего особняка новый дом и начинает жить в нем с Алениной и ее дочерью в полноценной семье. Более того, Лисянский находит отличный сценарий для нового фильма, выбирает Пиктиримова режиссером для съемок, вбухивает в фильм девяносто миллионов рубликов и собирается снять Аленину в главной роли, а ее дочь Машу – в эпизодической. Обеспечив тем самым триумфальное возвращение Натальи Валерьевны Алениной в мир большого кино, равно как и возвращение туда же из небытия и режиссера Альберта Андреевича Пиктиримова.

– А девяносто миллионов на фильм – это много или мало? – задал мне шеф такой же вопрос, какой я задавал Ирине.

– Знающие люди говорят, что такая сумма средняя, – ответил я.

– Значит, Лисянский эти деньги в фильм уже вложил? – спросил шеф.

– Вложил. Все бумаги, договора и прочие документы имеются, – сказал я.

– Хорошо, давай дальше, – потребовал шеф.

– Ну, а дальше… Дальше Пиктиримов по окончании майских праздников приступает к съемкам фильма, – продолжил я. – Все идет замечательно, пока ранним утром неделю назад в проулке на задворках ресторана «Ерема» не находят между мусорных баков простреленное в трех местах тело Марка Лисянского.

– Круто… – заметил шеф.

– Еще как, – согласился я. – Лисянский получил три ранения в грудь, одно из них смертельное. Кстати, это о чем говорит? – снисходительно посмотрел я на шефа.

– Не знаю… – немного подумав, ответил тот.

– Это говорит о том, что стрелял далеко не профессионал, – тоном умудренного опытом учителя произнес я. – Два выстрела из трех несмертельные, контрольного выстрела нет, пистолет не скинули… Стрелял явно дилетант в киллерском деле. Ну, или дилетантка. Элементарно, Ватсон, – добавил я и спохватился: – То есть шеф…

– Ты сказал «дилетантка», – шеф сделал вид, что не расслышал или не придал значения моему «Ватсону». Но меня не проведешь: я-то уж знаю, что шеф ничего и никогда не пропускает мимо ушей, и когда приходит надобность, обязательно все припомнит… – Значит, ты допускаешь, что продюсера могла убить женщина?

– Допускаю, – ответил я.

– А кто мог убить: бывшая жена, которую продюсер бросил, или новая, Аленина эта? – просил шеф.

– И та могла, и другая, – без малейшей заминки ответил я. – Первая, ее зовут Светлана Аркадьевна, вполне могла убить из-за ревности и мести. Та еще змеюка. Хотя, мне кажется, вряд ли она…

– Почему?

– Потому что эта Светлана Аркадьевна, очень похоже, уже нашла себе бойфренда, разъезжающего на спортивном «Феррари». Да и в средствах она не стеснена, ибо Лисянский, помимо дома, когда уходил от нее, оставил ей, очевидно, и немало денежек. Чтобы не особенно обижалась.

– А вторая – это Аленина? – спросил шеф. Ничего удивительного, он всегда был догадлив.

– Так точно, шеф, – опять по-военному ответил я. – Перед самым убийством Лисянский узнал о ней нечто такое, что заставило его в корне пересмотреть свое решение относительно того, чтобы снимать Аленину в главной роли. За день до своей смерти он в ультимативной форме потребовал от Пиктиримова снять Наталью Аленину с главной роли и найти на ее место другую актрису. В противном случае он грозился вытащить деньги из проекта. Что означало одно: не видать обоим, Алениной и Пиктиримову, триумфального возвращения в мир кино…

– А что такого мог узнать про Аленину Лисянский? – с интересом спросил шеф.

– Это и есть главный вопрос. Выяснить пока мне не удалось, – ответил я.

– Может, она ему изменила, он об этом узнал и поэтому потребовал от Пиктиримова сменить Аленину на главной роли? – Шеф, похоже, увлекся этой историей, и сейчас у нас с ним происходил самый настоящий «разбор полетов», которого не случилось вчера вечером у нас с Ириной. А сам с собой я вчера посиделки устраивать не стал и банально лег спать, отложив мозговую атаку до завтра. И правильно сделал. Потому что мозговая атака – вот она, сейчас и происходит благодаря нашему заводному шефу.

– Все может быть, – так ответил я начальнику. – Я пока точно не знаю. Не успел выяснить. И не думаю, что это будет просто сделать.

– Хорошо, – немного помолчав, произнес шеф. – Тогда, выходит, больше всего в смерти продюсера Лисянского были заинтересованы режиссер Пиктиримов и актриса Аленина.

– Ну, несмотря на наличие бойфренда, пока еще рано списывать со счетов и Светлану Аркадьевну, гражданскую жену, с которой продюсер Лисянский прожил худо-бедно два года и которую он бросил ради Алениной, – заметил я. – Она хоть и прехорошенькая, но злющая и явно злопамятная бабенка. Такие обид не прощают и мстят без всякой жалости. А обида ей была нанесена Лисянским нешуточная…