DeFlor - Сергей Че

местной прислуги, ни хозяина. Только пару раз далеко наверху мелькнули какие-то тени.

Сверкала мозаика на ступенях, приглушенно горели изящные разноцветные фонари, дымились ароматические палочки в курильницах у каждого поворота. Сладковатый запах дурманил голову. В воздухе медленно плавали какие-то невесомые пушистые семена, похожие на маленькие китайские фонарики.

На огороженной смотровой площадке Ао вдруг остановилась, преградив дорогу.

- Теганги недоволен, - сказала, вытаращив глаза. – Я чувствую. Его добыча ушла. Его посланник мертв. Он будет мстить.

- Прекращай уже, - устало сказала Сабрина, протискиваясь мимо нее на лестницу.

- Одна из нас умрет до полуночи, - сказала Ао ей в спину.

- Давай это будешь ты, - Жасмин отодвинула ее с дороги.

- Может и я. Никто не знает своей судьбы.

Когда лестница, наконец, кончилась, они остановились в изнеможении.

- Я кажется поняла смысл каблуков, - сказала Сабрина нагнувшись и уперев кулаки в колени. – Измотать нас до такой степени, чтобы не могли сопротивляться.

Впереди было широкое пространство с мозаичными дорожками, постриженными кустами роз и журчащими фонтанами. За ним сиял огнями главный дом, приземистый одноэтажный особняк с колоннами, галереей и плоской крышей. Он тянулся вдоль кромки пальмовых зарослей не менее чем на пару сотен метров и напоминал непомерно разросшееся вширь тропическое бунгало.

- Слушайте, девчонки, - сказала вдруг Алина. – Давайте не будем спешить. Погуляем тут, осмотримся. Посидим. Вон, скамейки есть.

- Я конечно, понимаю твое нежелание, - сказала Юн Со. – Я бы на твоем месте тоже не спешила. Но вот только спать дико хочется. Так что извини.

- Да, подруга, - согласилась Сабрина. – Расслабься. Будешь ты спешить или нет – тебя все равно должны сегодня трахнуть.

- А я бы на твоем месте нашла поскорее Гарта, - сказала Жасмин. – И взяла его за член. До полуночи два часа осталось. Если он за это время тебя не поимеет, контракт будет аннулирован и денег ты не получишь.

- Короче, догоняй, - добавила Изабель и они пошли к дому.

Алина смотрела, как они уходят, и уже хотела было идти за ними, но тут сзади раздался шорох и чьи-то тяжелые руки легли ей на плечи.

- Ты боишься, - прошептал ей на ухо Авалон Гарт.

Алина сглотнула, пытаясь унять панику.

- Конечно, боюсь. Любая бы на моем месте боялась.

- Чего? Того что скоро я распечатаю вход в твою пещерку? Это делают со всеми женщинами мира со времен человекообразных обезьян. Ничего особенного. Или ты боишься, что это буду именно я?

Алина промолчала. Она чувствовала, как он прижимается к ее ягодицам и все больше набухает.

Его губы на мгновение обхватили мочку ее уха, и по телу скользнула дрожь. Она не могла поклясться, что это была дрожь отвращения.

- Извините, господин Гарт, но меня за этот день уже пару раз чуть не изнасиловали, а ваш сотрудник хотел залезть ко мне в задницу. Обещал рассказать кое-что интересное. Сказал, вопрос жизни и смерти. Кстати, вы не знаете, о чем это он?

Гарт чуть отстранился, продолжая удерживать ее за бедра.

- Ли? Да, он с самого начала к тебе неровно дышит. С того момента, как увидел фотографии. Не знаю, что он хотел рассказать, возможно и ничего. Чего ж не дала, раз интересно? Он конечно парень уродливый, но может оказаться полезным.

- Я как-то не привыкла подставлять зад за информацию.

- А, - он рассмеялся. – Только за деньги. Разумно. За деньги можно купить многое, в том числе и информацию.

- Вот только не надо мне напоминать, почему я здесь оказалась, - рассвирепела она и попыталась вырваться.

Железные пальцы впились в ее бедра.

- Стой, девочка. Будешь сопротивляться, будет больно.

- Слушайте. Давайте уже быстрее и без лишней болтовни. Можете прямо здесь. Нагибайте, раздвигайте, вставляйте. Я вам даже могу помочь.

Она дернула завязку на плавках, стянула их и отбросила в сторону. Наклонилась, выпятив обнаженный зад.

- Ну? Как вам больше нравится? С раздвинутыми ногами или так, чтобы поуже было?

Он намотал на кулак ее волосы и дернул вверх, заставляя выпрямиться.

- Скоро я буду драть тебя во все дыры, - спокойно сказал он. – Долго. Больно. По-разному. Снова и снова. Снова и снова. Так, что у тебя не останется сил даже стонать. Но я буду делать это на своих условиях. А не на твоих.

Что-то холодное коснулось ее за ухом. Она почувствовала резкий болезненный укол и охнула. Мир вокруг помутнел. Ноги подкосились. Какие-то тени подскочили к ней с обеих сторон и подхватили под руки, чтобы не упала.

- Приготовьте ее, - приказал Гарт, и свет расплылся перед глазами.

18

Она все видела, все понимала, но не хотела сопротивляться.

Все вокруг словно находилось за толстенным мутным стеклом, но потом она поняла, что это не стекло. Это был пар, и сквозь него можно было различить высокие каменные своды и разноцветные изразцы на стенах.

Черные тени ходили вокруг нее, раздевали, намыливали густой пеной, выливали целые водопады, снова намыливали, но она никак не могла их рассмотреть. Прислуга была словно невидимой, взгляд проходил сквозь них не задерживаясь. Только сверкали темные глаза над черными масками. Они молчали, показывая знаками, что ей надо делать. Лечь, встать, нагнуться, поднять руки, развести ноги. В любое другое время она послала бы таких далеко и надолго, но теперь у нее будто отключили центр сопротивления. Она была готова делать все, что ей прикажут.

От разлитого в воздухе запаха благовоний дурела голова и возникали галлюцинации. То изгибались и выворачивались наизнанку стены, то стоящие в напольных вазах цветы раскрывали пасти и показывали клыки. Она закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, но даже в темноте ее подстерегали какие-то агрессивные пятна, наскакивающие на нее с разбега.

Одна из теней что-то пошептала ей на ухо, но она ничего не поняла. Тень повторила, затем поцокала языком и плавными, но сильными движениями заставила ее встать на карачки и приподнять зад.

Это были умелые тени и очень умелые руки. К концу процедуры Алина стонала от блаженства и просила не останавливаться, а лучше взять что-нибудь потолще и подлиннее. Перед глазами как приклеенная стояла раком рыжеволосая, и огромный член Гарта долбил ее задницу. Теперь в этой картине не было ничего ужасного. Алина