Я хочу рассказать вам о... - Хорхе Букай

Он сделал глубокий вдох и почувствовал новый вкус воздуха, заполнившего его легкие. Ощутил, как кровь побежала по венам, как забилось сердце, и удивился, что впервые он

НЕ БОИТСЯ.

Теперь, когда он осознал наконец, что он одинок и что всегда им был, что у него был только он сам, он мог смеяться или плакать… Но по своему, а не по чужому желанию. Теперь он наконец знал, что

ЕГО ЖИЗНЬ НЕ ЗАВИСИТ ОТ ОКРУЖАЮЩИХ.

Он обнаружил, что имело смысл остаться в одиночестве, чтобы встретиться с самим собой…

Он спокойно и глубоко заснул и видел красивые сны.

Он проснулся в десять утра и обнаружил, что в этот час луч солнца, заглянувший в его окно, чудесным образом освещает его комнату.

Не приняв ванну, он сбежал по лестнице, напевая песню, которую никогда раньше не слышал, и обнаружил под дверью… кучу писем на свое имя.

Домработница была на кухне и поздоровалась с ним как ни в чем не бывало.

А вечером в баре не было и следа от того странного случая всеобщего помешательства. По крайней мере, никто не отпустил ни одного комментария по этому поводу. Все вернулось на привычные рельсы… кроме него,

к счастью,

теперь ему

никогда не придется никого умолять обратить

на него внимание,

чтобы убедиться, что он еще жив,

теперь ему

никогда не придется просить

у внешнего мира сказать ему, кто он,

теперь он

больше никогда не побоится

быть отвергнутым.

Все было как всегда,

только этот человек

больше никогда не забудет,

кто он такой.

— Это твоя сказка, Демиан, — продолжал Толстяк. — Пока ты не осознаешь своей зависимости от мнения остальных, ты боишься возможного отторжения со стороны окружающих, которого ты научился страшиться, как и все.

А ценой жизни без страха является необходимость мимикрировать, то есть быть такими, какими «любящие нас люди» заставляют нас быть. Поступать и мыслить так, как они от нас этого ждут.

Если тебе «повезет», как персонажу Папини, и окружающий мир вдруг повернется к тебе спиной, тебе не останется ничего, кроме как убедиться в бесполезности твоих стараний.

* * *

Но если этого не случится,

если тебе «не повезет»

и тебя будут одобрять и ценить,

тогда…

тебе самому придется сделать

сознательный выбор:

свобода или зависимость,

ты будешь вынужден решить:

всеобщее уважение или одиночество;

ты в ловушке

между «быть, каким ты должен быть»

или «быть никем ни для кого».

И с этого момента…

ты сможешь быть,

но только одиноким и только для себя.

Переправа через реку

— Я просто выхожу из себя!

— Что с тобой?

— Сам посуди: отсюда я должен еще поехать к сокурснику, отвезти ему конспекты, которые ему очень нужны… а он живет так далеко.

— Послушай, Демиан…

— Да я все знаю, — прервал я его, — ты мне хочешь сказать, что я ничего не «должен», что я это делаю по собственному желанию, что это мой выбор и все такое… я знаю.

— Разумеется, это твой выбор.

— Да, это мой выбор. Но я чувствую себя обязанным.

— Очень хорошо. Я не сомневаюсь, что ты чувствуешь себя обязанным, и понимаю почему. Но я сомневаюсь, что ты знаешь, почему ты чувствуешь себя обязанным.

— Я знаю, почему я чувствую себя обязанным: Хуан — потрясающий парень и, если мне что-то нужно, он всегда приходит на помощь. Думаю, я не могу отказать ему в этом.

— Знаешь, мочь-то ты можешь. Но дело в том…

— …что меня волнует, что подумает обо мне Хуан.

— Нет, еще хуже. Тебя волнует, что ты сам о себе подумаешь.

— Я? Я бы почувствовал, что мне стыдно.

— Независимо от того, что бы ты почувствовал или не почувствовал, не пожелав везти ему конспекты, разве ты уже не испытываешь стыда только потому, что тебе лень ехать?

— Думаю, да.

— Видишь, в этом и состоит проблема чувства вины. Человечество страдает и отравляет себе жизнь, потому что двенадцать часов в день чувствует себя виноватым в своей собственной сущности… а остальные двенадцать часов оно отравляет жизнь ближнему указаниями, что он должен делать.

— Ах, вот как! Теперь я уж точно ничего не понимаю.

— Может, так лучше. Может, если ты ничего не понимаешь, ты многому сможешь научиться.

Я просто не переносил такие моменты, когда Хорхе становился философски-ироничным, и я не знал, говорит ли он это для меня или просто в моем присутствии размышляет о судьбах человечества.

Каковы бы ни были побуждающие его причины, делал ли он это для себя, для меня или для науки, но, скажу честно, даже зная, что позже все это мне пригодится, я все равно хотел уйти. Мне больше ничего не было нужно: ни терапия, ни духовный рост, ничего. Только уйти…

Единственное, что меня останавливало, — это мысль, что я уже когда-то так поступал. Но вышло только хуже, потому что я так и ушел с путаницей в голове, и у меня ничего не получалось, пока я во всем не разобрался.

Эту сказку он рассказал в тот день, но всякий раз, когда я оказывался в подобной ситуации, она приходила мне на ум, чтобы напомнить, как важно доделывать все до конца и как опасно забивать свой мозг мыслями о нерешенных проблемах.

Как-то раз два монаха дзен-буддиста возвращались по лесу в монастырь. Дойдя до реки, они увидели женщину, сидящую на корточках у воды и горько плачущую. Она была молодой и привлекательной.

— Что случилось? — спросил ее монах постарше.

— Моя мать умирает. Она одна дома, на другом берегу реки, которую я не могу переплыть. Я попыталась, — продолжала девушка, — но меня сносит течением, и одна я никогда не смогу перебраться на другой берег… Я уже думала, что не застану ее в живых. Но теперь… теперь, когда вы здесь, кто-нибудь из вас двоих поможет мне переправиться…

— Мы бы хотели тебе помочь, — посочувствовал тот, что помоложе. — Но единственный способ — это перенести тебя через реку, а наш обет целомудрия не позволяет нам касаться особ противоположного пола. Нам это запрещено… Мне очень жаль.

— Мне тоже жаль, — сказала женщина.

И снова расплакалась.

Монах постарше встал на колени, наклонил голову и сказал:

— Садись.

Женщина не верила своим глазам, но быстро схватила свой узелок и села верхом на плечи монаха.

С большим трудом монах переправился через реку, юноша следовал за ним.

На другом берегу женщина спустилась на землю и хотела поцеловать руки пожилого монаха.

— Не нужно, не нужно, — сказал тот, убирая их, — ступай себе.

Женщина благодарно и смиренно поклонилась, взяла свой узелок и побежала по дороге к деревне.

Монахи продолжили свой путь в монастырь. Идти им оставалось еще десять часов…

Незадолго до их прихода туда молодой сказал пожилому;

— Учитель, вам лучше меня известен наш обет воздержания. И однако вы несли на своих плечах эту женщину через всю реку.

— Я перенес ее через реку, это правда. Но что же происходит с тобой, если ты до сих пор несешь ее на своих плечах?

Подарки для магараджи

— Послушай, Демиан: было бы великолепно, если бы ты отвез конспекты своему другу; было бы идеально, если бы ты сделал это с удовольствием; было бы вполне понятно, если бы ты при этом не испытывал никаких эмоций, но в таком плохом настроении? Не думаю, что Хуан сможет сдать экзамен, занимаясь по этим конспектам!

— А это тут при чем?

— Забудь, это шутка. Я подумал о «невезухе», как вы это называете.

— Не пойму, что ты за зануда. Я же сказал, что отвезу конспекты.

— Да, я зануда, но только для того, чтобы ты понял, каким образом ты попадаешь в подобные ситуации. Рассказать тебе сказку?

Однажды одному магарадже, известному своей мудростью, исполнилось сто лет. Все радовались этому событию, потому что очень любили своего правителя. Вечером этого знаменательного дня во дворце готовился великолепный праздник, на который были приглашены все влиятельные люди королевства и других стран.

И вот этот день настал, и у дверей зала, где магараджа собирался принимать своих гостей, высилась гора подарков.

Во время ужина магараджа попросил своих слуг разложить подарки на две кучи в зависимости от того, известен или нет их отправитель.

Когда подали десерт, властелин приказал принести обе кучи. В одной были сотни огромных и дорогих подарков, а в другой, поменьше, их было всего около десятка.

Магараджа начал открывать подарки из первой кучи и подзывать к трону их отправителей. Каждому он говорил: «Благодарю тебя за подарок, возвращаю тебе его, и мы в расчете». И возвращал подарок, каким бы он ни был.

Когда он покончил с первой кучей, он подошел ко второй и сказал: «Отправитель этих подарков неизвестен. Их я приму, потому что они меня ни к чему не обязывают, а в моем возрасте уже не стоит делать долги».