Таинственные следы - "Сат-Ок"

На каждого убитого волка бросалось десять других, снег покраснел от крови. В спины пирующих зверей вонзались наши стрелы, и вскоре подножие дерева покрылось волчьими трупами.

Но стрелы кончились, руки болели от натягивания тетивы и к тому же наступали сумерки. Вдруг один из волков отбежал в сторону и раздувающимися ноздрями начал нюхать воздух, затем крепко завыл и помчался от нас на восток. Очевидно, он почуял новую дичь, более достойную волчьих клыков. За ним помчалась вся стая. Под деревом остались мёртвые и издыхающие волки.

Неистовая Рысь ещё немного помедлил, потом слез с дерева и побежал к тому месту, где оставил лыжи. Я видел, как он их прикрепил к ногам и через минуту возвратился назад ко мне.

– Обожди здесь, брат, я побегу в селение за табоганом (Табоган – индейские санки.). Выдержишь ли до моего возвращения?

– Выдержу!

За какой-нибудь час Неистовая Рысь вернулся вместе с моим братом и собачьей упряжкой.

– Хороший праздник вы устроили волкам! – воскликнул Танто, увидев неподвижные волчьи тела.

Брат и Неистовая Рысь помогли мне слезть с дерева, и я удобно уселся в санях, но сначала попросил Рысь, чтобы он повырывал клыки у волков, убитых мною. Мой друг только улыбнулся. Он понял, что мне хочется иметь ожерелье, похожее на то, какое носил он сам.

После возвращения в селение Горькая Ягода осмотрел мою ногу. Она оказалась вывихнутой. Колдун сразу же вправил её и приказал мне лежать в шатре.

За это время Неистовая Рысь с моей сестрой сняли шкуры с убитых волков и принесли их мне вместе с ожерельем из волчих клыков и когтей.

7

Когда ветер темные тучи разгонит,

А солнце морозы и снег победит,

Тогда пройдет серебряный дождь,

Разбудит спящие почки деревьев.

Свои жесткие платья сбросят они

И глазами цветов посмотрят на мир.

Холодный и жестокий Муджи-Маниту – злой Дух Севера, бежал от тёплого дуновения южного ветра и от острых солнечных стрел, безжалостно разивших его заиндевелое горло. Иногда, подкрепив свои силы, он возвращался с севера и бушевал снежными метелями или хлестал чащу и её обитателей, холодным дождём.

Белые люди восхищаются весной – временем лопающихся почек и расцветающих цветов. Поэты всех народов охотно воспевают это время. Я же считаю, что весну хорошо вспоминать, хорошо ждать её, но трудно ею тешиться.

В моей стране – это время ледяных дождей и метелей, вязкой земли, промокших ног, голода, скользких скал и разлива рек.

Конец апреля – Месяц Вскрывающихся Рек: в это время каноэ чаще приходится таскать на себе, чем плыть в нём. Это настоящее мучение – идти в снегоступах по мокрому снегу и грязи, проваливаясь иногда по пояс. Каноэ соскальзывает, острым килем рассекает голову, ранит замёрзшие руки. Человек поднимается, проклиная всех злых духов, чтобы через минуту снова растянуться на размякшем снегу.

Когда становится теплее, все реки и самые маленькие ручейки разбухают от тающего снега. Льдины бьются о берега, образуют заторы, и маленький ручеёк, превратившись в могучую реку, выходит из своих берегов. Люди нередко просыпаются в воде, и надо немало потрудиться, прежде чем выберешься на сухое место.

Не помню такого случая, чтобы в Месяц Лопающихся Почек я ходил с сухими ногами. За весь год я не переменил столько мокасин, сколько за этот месяц.

Люди наши, обычно столь хладнокровные и не показывающие волнения ни при каких трудностях, в это время словно заболевают какой-то нервной болезнью. Беда тогда подросткам, которые праздно вертятся около старших!

Нет, намного прекраснее весны время, называемое нами Смертью Природы, – белые называют его индейским летом.

Люблю осень, и никто меня не убедит, что весна лучше…

Наконец минул Месяц Вскрывающихся Рек, льдины унесла вода, реки возвратились в свои русла. Земля подсохла, чаща покрылась свежей зеленью, дни стали длиннее.

Воздух над озёрами сотрясали стаи возвращающихся птиц. Их были целые тучи, так что они даже солнце закрывали собой.

Минул весенний голод.

Мы с Неистовой Рысью ежедневно приносили в селение связки убитых диких гусей. В лесу всё чаще слышался стук лосиных рогов, а молодые лосята резвились на полянах – это к жаре.

Пришёл день, когда совет старейших решил: возвращаемся в горы, на наши старые охотничьи угодья. Там мы с Неистовой Рысью и другими сверстниками, наверное, возвратимся в школу Молодых Волков. События последних лет многое изменили в нашем воспитании. Мы даже довольны таким оборотом дела: каждому ведь хочется поскорее пройти Посвящение и наконец плясать танец мужчины.

Вот уже несколько дней племя идёт на запад.

Неожиданно отец приказывает всем задержаться и разбить временный лагерь.

Что случилось?

Ко мне прибежал Неистовая Рысь и на ходу начал говорить:

– Твой отец обнаружил свежие следы белых и вместе с Меткой Стрелой пошёл по следам!

– Что думает мой брат: кто это? – спросил я.

– Не знаю, но это не враги. По следам видно, что они нас не выслеживают.

«Я бы хотел с ними встретиться», – подумал я, не предполагая, что это моё желание исполнится раньше, чем я мог ожидать.

Тем временем воины разделились на две группы: одна окружила женщин и детей, а другая с оружием наготове держала осёдланных лошадей.

В молчании мы ожидали возвращения моего отца и новых вестей.

Наконец он возвратился, и оказалось, что белые уплыли на каноэ из-под самого его носа – точно так, как когда-то от меня с Неистовой Рысью. Не было ни смысла, ни времени преследовать их, и племя немедленно двинулось дальше.

Уже в походе я заметил, что мой пёс исчез. Озабоченный, я подъехал на своем коне к брату – поделиться своим беспокойством. Я долго ехал рядом с ним, не решаясь заговорить. В конце концов он обратил внимание на моё грустное лицо и спросил:

– Что снова мучит моего младшего брата?

– Я чувствую себя хорошо, и счастье сопутствует мне на охоте, но на сердце у меня тёмные тучи: исчез мой пёс Тауга.

Брат, вместо того чтобы посочувствовать мне, весело рассмеялся:

– Он возвратится, обязательно возвратится! Напрасно грустишь, Сат. Пёс ушёл в чащу, чтобы в лесном мраке обзавестись собственной семьёй.

Танто подъехал ближе и похлопал меня по плечу:

– Ты ещё этого не понимаешь, но наступит время, когда и ты почувствуешь себя одиноким. Ну, а теперь иди, там тебя ожидает твой друг.

И в самом деле, через месяц пёс вернулся. Но как мало он был похож на прежнего Таугу! Худой, с всклокоченной шерстью, он скорее напоминал волка, чем собаку. Он подбежал ко мне, но уже без радостных прыжков, как раньше. Я дал ему кусок мяса, который он проглотил почти мгновенно. «Если окончание одиночества приводит к такому» счастью «, – подумал я, – то я предпочитаю всю жизнь оставаться одиноким, нежели выглядеть так, как сейчас Тауга».

Вечером он лёг рядом со мной, но посреди ночи вскочил, навострил уши, начал прислушиваться. Вскоре и я услышал далёкий призыв волчицы. Тауга несколько раз взглянул на меня, направился было к выходу, но вернулся и начал лизать мне лицо.

Голос волчицы слышался всё ближе и настойчивее. Она, наверное, уже вышла на опушку леса.

Тауга снова вскочил на ноги и тихо заскулил. В его умных глазах я увидел грусть и боль. Я понял его.

– Иди, Тауга, ну, иди! Тебя ждут.

Взял его мягко за ухо и подвёл к выходу из типи. Ещё раз взглянув на меня, он с радостным повизгиванием побежал туда, где волчица при полной луне выводила свою призывную песню.

Тауги снова не было два дня, потом как-то под вечер он опять появился. С радостным ворчанием подбежал и прыгнул мне передними лапами на грудь.

– Успокойся, Тауга, успокойся, – повторял я ему, однако он не слушал, тянул меня за пояс, то отбегая в сторону леса, то снова возвращаясь ко мне, как будто упрашивая, чтобы я пошёл с ним.