Плата за красоту - Нора Робертс

– Я никуда не уеду, пока эта история не закончится.

– Для тебя она уже закончилась. Институт «Станджо» не нуждается более в твоих услугах. – Элизабет развернулась, посмотрела на дочь в упор. – Кстати, твой допуск аннулирован.

– Ясно. Приговор без суда и следствия. Меня это не удивляет, – обращаясь не столько к матери, сколько к себе самой, произнесла Миранда. – Только объясни одно: почему я? Почему ты так уверена, что это я – источник утечки информации? Кроме меня, в лаборатории есть и другие люди!

– Сейчас не время устраивать сцены. Элизабет подошла к бару, достала коньяк. Тупая боль в затылке отвлекала ее, мешала владеть собой.

– Придется основательно потрудиться, чтобы встать на ноги после такого удара. И ответить на множество вопросов. – Стоя спиной к Миранде, она плеснула в бокал немного коньяку– Для тебя же лучше, если тебя к этому времени не будет в стране.

– Я готова ответить на любой вопрос, ты же знаешь, скрывать мне нечего– Миранду начала охватывать паника. Ее отсылают, у нее отбирают «Смуглую Даму». В ее работе сомневаются, ее честь запятнана. – Я не сделала ничего противозаконного или неэтичного! И продолжаю настаивать на своем заключении. Потому что оно верно.

– Очень на это надеюсь, ради твоего же блага. Прессе известно твое имя. Поверь мне, они обязательно будут склонять его на все лады.

– Ну и пусть.

– Какая самоуверенность! – прошипела Элизабет. – Ты что, не понимаешь, что твои поступки отражаются на мне – на твоей матери, на директоре института?!

– Раньше надо было об этом думать, – парировала Миранда, – когда ты вызвала меня, чтобы я подтвердила твои собственные подозрения. Хоть ты и возглавляешь «Станджо», но тебе не хватает для этого квалификации. А тебе понадобилась слава – ведь такой случай может больше и не повториться. Ну как же им не воспользоваться! Я и понадобилась тебе для подстраховки. – Сердце ее колотилось как бешеное. – Ты послала именно за мной, потому что я ношу твое имя, являюсь твоей дочерью. Но мы обе об этом сожалеем, не так ли?

Глаза Элизабет сузились. Обвинение было справедливым, но и ей было что сказать.

– Раз в жизни я дала тебе возможность показать, на что ты способна. Да, ты права, я вызвала именно тебя, потому что ты носишь фамилию Джонс. Ты же не только упустила свой шанс, но и сумела скомпрометировать мой институт.

– Я делала только то, ради чего меня сюда пригласили. Я не говорила ничего и никому, я не разговаривала об этом даже с сотрудниками, не имеющими допуска!

Элизабет не шелохнулась. Она приняла решение, и нет смысла дальше обсуждать все это.

– Ты сегодня же уедешь из Италии. Ты не вернешься в лабораторию и ни с кем не будешь контактировать. Если ты не подчинишься, я добьюсь твоего увольнения.

– Ни ты, ни отец формально больше не управляете институтом. Его возглавляем мы с Эндрю.

– Если ты хочешь, чтобы все так и оставалось, делай как я сказала. Хочешь верь – хочешь не верь, но я пытаюсь спасти твое доброе имя.

– Неужели?! С чего это такая забота обо мне? Тебя ведь заботит только твой собственный престиж.

Ее выгнали, с отчаянием повторяла про себя Миранда. Отобрали любимую работу и теперь выгоняют, словно наказанною ребенка.

– Выбирай. Миранда. Если ты останешься, окажешься в полной изоляции. И больше не будешь работать ни в «Станджо», ни в его филиалах.

Выбора у Миранды как раз и не было. Ей хотелось кричать, но она старалась говорить спокойно – Я никогда тебе этого не прошу. Никогда Да, я уеду, потому что дорожу своей работой. Но когда вся эта история закончится, тебе придется передо мной извиняться. А вот тогда я пошлю тебя ко всем чертям. Это последние слова, которые ты от меня слышала.

Она взяла бокал из руки Элизабет, залпом выпила содержимое и с размаху швырнула на пол. Потом повернулась и вышла, не оглянувшись.

Глава 4

Эндрю Джонс думал о своей неудачной женитьбе и пил виски. Он прекрасно понимал, что давно уже пора забыть о разводе и начать новую жизнь. Но он не находил в себе сил для новой жизни. Куда как проще было потихоньку спиваться.

Решиться на брак для Эндрю было делом нелегким, он долго обдумывал этот шаг, хотя и был безумно влюблен. Скрепить любовь документом с печатью – скольких бессонных ночей ему это стоило! Ведь в семье Джонс еще не бывало счастливых браков.

Над ними с Мирандой будто висело проклятие рода Джонсов.

Его бабушка пережила своего мужа больше чем на десять лет и никогда – во всяком случае, Эндрю никогда не слышал – не помянула добрым словом человека, с которым прожила тридцать лет своей жизни.

Наверное, ее можно было понять: покойный Эндрю Джонс печально прославился своим неуемным интересом к молоденьким блондинкам и виски.

Внук, его тезка, прекрасно понимал, что дед был сукиным сыном – умным и удачливым, но тем не менее сукиным сыном.

Отец Эндрю домашнему очагу предпочитал раскопки и большую часть времени проводил вне дома, отыскивая следы древней цивилизации. Находясь дома, он неизменно соглашался со всем, что говорила его жена, подслеповато щурился на собственных детей, словно не понимая, откуда они вообще взялись, и часами просиживал, запершись в своем кабинете.

Чарльза Джонса не интересовали женщины и выпивка. Своей семье он изменял с наукой.

Не то чтобы доктору Элизабет Станфорд-Джонс было до этого дело, угрюмо размышлял Эндрю над стаканчиком-другим (как он это называл) в баре «У Энни». Воспитание детей его мать переложила на плечи слуг и управляла домом, абсолютно не считаясь с мужем. Он платил ей той же монетой.

Эндрю каждый раз передергивался, когда задумывался о том, что по крайней мере дважды эти холодные, эгоистичные люди провели в постели достаточно времени вместе, чтобы завести двоих детей.

Мальчиком Эндрю часто фантазировал, что Чарльз и Элизабет купили их с сестрой у какой-нибудь бедной семейной пары, и те горько плакали, отдавая своих детей.

Став старше, он стал склоняться к мысли, что они с Мирандой были зачаты искусственным путем – своего рода «дети из пробирки». А секс тут совсем ни при чем.

Но, к сожалению, приходилось признать, что в нем самом слишком уж много фамильных черт Джонсов. Тридцать три года назад Чарльз и Элизабет все-таки переспали и таким образом зачали следующее поколение уродов.

Но, видит бог, он старался, сказал себе Эндрю, ощущая, как виски горячей волной распространяется по пищеводу. Он сам честно старался стать хорошим мужем, сделать Элайзу счастливой и разорвать эту цепь неудачных семейных браков.

Ничего у него не получилось.

– Налей мне еще, Энни.

– Хватит с тебя.

Эндрю заерзал в кресле, шумно вздохнул. Он знал Энни Маклин всю жизнь и знал, как себя с ней вести.