Чингисхан. Пядь земли - RedDetonator

Ещё тут есть боевые топоры и кинжалы. Последние Эйриха не интересовали, но сильно заинтересовали первые, ведь за ними он и пришёл.

– Можно мне меч? – спросила Эрелиева.

– А ты умеешь им пользоваться? – поинтересовался у неё Эйрих.

– Нет… – ответила сестра.

– Тогда купим тебе новый топор, – покачал головой Эйрих. – Мечом надо уметь пользоваться, иначе это будет очень дорогая безделушка на поясе.

– Чем могу помочь? – спросил торговец за прилавком, успевший оценить платежеспособность Эйриха по дороговизне одеяния.

Судя по всему, однозначного вывода он не сделал, потому что Эйрих был очень молод и одет не сказать, чтобы богато, но и не бедно.

– Меня зовут Эйрихом, сыном Зевты, – представился Эйрих.

– Валентин… сын Геты, – на его манер представился торговец, а затем обвёл рукой стойки с оружием. – Интересует что-то?

– Мне нужно четыреста вот таких копий, – указал мальчик на копьё, примерно на пару голов длиннее, чем Альвомир.

– Это ланцея, – сказал торговец. – В таких количествах продать не могу, потому что…

– Вот разрешение, – Эйрих показал ему табулу от Соломона.

Римлянин принял табулу и прочитал текст, после чего скрупулёзно рассмотрел печать викария.

– Четыреста ланцей продать могу, – кивнул он, оторвав взгляд от табулы. – По пятнадцать силикв за единицу. Что-то ещё?

– Четыреста топоров, вот таких, – Эйрих указал на образец.

– Такие мы не производим, – покачал головой Валентин. – Это…

Римлянин ещё раз, но уже с некоторой настороженностью, оглядел Эйриха.

– … это товар из другого города, – сказал он.

Эйрих понял, что это приведённые в порядок боевые трофеи. Скорее всего, то, что теоретически можно продать хоть за какие-то деньги.

– Сколько возьмёшь за все топоры? – спросил Эйрих.

– Это считать надо… – почесал затылок римлянин.

– Считай, – потребовал Эйрих, беглым взглядом пробежавшись по стоящим на стойках топорам.

Есть несколько топоров, типичных для вандалов, есть пара-тройка из готских, если верить характерным особенностям, имеется несколько образчиков гуннского ремесла, но основную массу трудно как-то чётко определить – инструменты войны стремятся к простоте и скромности.

– Всего восемьдесят четыре единицы, каждая по пять силикв, – насчитал Валентин. – Это значит, что итоговая сумма…

– Четыреста двадцать силикв, – произнёс Эйрих.

– А ты хорошо считаешь, – похвалил его торговец. – Да, четыреста двадцать силикв.

Шесть тысяч четыреста двадцать силикв – столько Эйрих оставит в этой лавке. Цены неважны, ведь сталь – это сталь. Сталь помогает получать больше денег, чтобы купить ещё больше стали. Так работает варварская экономика.

Щиты нашлись в соседней лавке, у мастера Клавдия Седула. В лавке, очень кстати, присутствовал сам мастер, поэтому обсуждать сделку пришлось с ним.

– Я, обычно, с варварами не торгую, но раз у тебя разрешение… – произнёс гладко выбритый русоволосый римлянин зим сорока. – По двенадцать силикв за скутум, но это я прямо от груди отрываю.

Скутумом римляне называли овальный щит,[17] хотя Эйрих читал, что раньше они были другими. На представленном образце в лавке жёлтой краской была нанесена хризма, что не противоречило арианству, а напротив, подчёркивало связь готского арианства с другими направлениями христианства. Ну и воины Эйриха являются благочестивыми христианами-арианами. Официально, конечно же.

– Четыреста единиц, – произнёс Эйрих, которому не понравилась надменность римлянина, но ему с ним не брагу пить, а торговать. – Когда будет готово?

– А у меня уже есть четыреста щитов, – усмехнулся Клавдий Седул. – А у тебя есть деньги?

– Деньги есть.

Вечером этого же дня Эйрих заседал в стабуле и считал приобретённые товары военного назначения. Пусть у римлян не в ходу боевые топоры, в лавку попали отменные образцы, всяко лучшие, чем у многих воинов в отряде Эйриха. Это была хорошая покупка, о которой он ничуть не жалел.

Теперь осталось дождаться изготовления или доставки брони, копий и прочей экипировки, заказанной Иоанном Феомахом, после чего можно отправляться в путь – защищать диоцез Фракия от поползновений асдингов.

«Быть „хорошим варваром“ у римлян – это не очень почётно, но очень выгодно», – подумал Эйрих, откладывая в сторону очередной овальный щит. – «Когда бы ещё римляне, без принуждения, продали мне столько всего?»

Глава пятая. Дождь и тьма

/25 июля 408 года нашей эры, Восточная Римская империя, диоцез Фракия, окрестности города Нова/

– Скоро повеселимся!!! – восторженно воскликнул Хумул, воздев в небо топор.

Поводом для его радости послужили вернувшиеся с берега Дуная разведчики, ведущие с собой троих связанных пленников.

Восторженный вопль поддержали другие воины, но не все. Молодёжь, набранная перед походом, кричала громче всех, с нетерпением ожидая начала боевых действий, а более опытные воины были равнодушны, потому что знали, что в бою нет ничего хорошего. И Эйрих это знал, опыта в этом у него предостаточно, но люди таковы и он таков, что без боёв никак не получается.

Пленники были биты, о чём свидетельствовали многочисленные синяки, успевшие налиться тёмной синевой. Их выстроили перед Эйрихом, чтобы он посмотрел на них внимательнее и выбрал подходящего кандидата для «беседы».

Все трое пленных асдингов были бородаты и физически крепки, видно, что уверенно стоят на воинской стезе, но им просто не повезло оказаться на этом берегу Дуная как раз тогда, когда Эйрих приказал выставить скрытные дозоры, чтобы отловить пару-тройку пленных. И эти трое, освобождённые от пут, но безоружные, стояли перед Эйрихом, ожидая своей судьбы.

Минуты три он просто смотрел на них.

– Альвомир, – Эйрих указал на самого высокого и старого из пленных.

Гигант понял всё правильно, подошёл к указанному человеку и резко схватил его за шею обеими руками. Жертва начала дёргаться, схватилась за необъятные ручищи Альвомира, но тот равнодушно смотрел ей в глаза, ожидая, пока нехватка воздуха убивает крепкого воина. Спустя некоторое время, лицо вандала посинело, после чего он прекратил сопротивление и умер.

Присутствующий Лузий Публикола Русс неопределённо хмыкнул.

– Достаточно, – сказал Эйрих.

Труп упал на траву, а Альвомир вернулся на своё место по правую руку от Эйриха. Двое вандалов-асдингов стояли и ждали своей участи, но один из них, зим двадцати, с нескрываемым ужасом смотрел на тело товарища. Другой же воин пристально смотрел на Эйриха, в глазах его была решимость.

– Альвомир, – произнёс Эйрих и указал на храбреца.

И снова повторилось удушение жертвы руками гиганта. Когда бездыханное тело упало на траву, Эйрих перевёл взгляд на последнего вандала и молча смотрел на него.

– Ты остался совсем один, в окружении безжалостных врагов, – тихим голосом заговорил он, спустя некоторое время. – Как же тебе спастись?

Он знал, что вандальский язык очень близок к готскому, поэтому пленник должен его понять.

– Я лучше умру, чем опозорюсь, – не очень уверенно ответил асдинг.

Язык звучал несколько иначе, нежели