На границе миров. По ту сторону дверного проема - Светлана Третьякова

была поднята, и за ней открывался прекрасный вид: голубое небо, яркое солнце, зеленая лужайка и вдали — великолепное дерево.

Что произошло? Почему картины такие яркие и красивые? Я прошла дальше по комнате, чтобы посмотреть третью картину — «Запрет, или Глазами Бога». Эта картина не изменилась: золотистый песчаный пляж, темное небо и волны океана или моря. Синие двери фундаментального сооружения закрыты, двое часовых прогуливаются по берегуд все как обычно, все спокойно. Я подошла к столику с кувшинами. За неделю здесь многое изменилось. Каждый кувшин и соответствующий ему бокал, выполненные в едином стиле с орнаментом из золота и серебра, создают уникальную композицию. Узоры на них просто восхитительны! Это настоящее произведение искусства, созданное мастерами венецианского стекла. Что происходит? Я налила воду из зеленого кувшина, она была густой и необыкновенно прозрачной, словно зеленый кристалл, в другой бокал я налила воду из голубого кувшина, она была нежно-голубой и очень холодной, а вот третий кувшин выглядел как обычно, но почему-то бокала к нему не оказалось.

Я выпила холодной воды, посидела на мягком диване, в комнату исцеления я не заходила, потому что очень хотела увидеть маму. Я встала, подошла к двери, ведущей в Божественное пространство, повернула ручку и открыла ее. Что это? Я была поражена увиденным. Тумана нет, чистое пространство ярко-желтого цвета или света окружает мою комнату. Моя комната, мое безопасное пространство, является центром чего-то божественного и магического. Желтый свет этого пространства разливается на сотни, тысячи метров или даже километров, а затем плавно перетекает в темно-желтый, оранжевый свет, а еще через тысячи метров в нежно-розовый, темно-розовый, затем в нежно-голубой, темно-голубой, светло-синий, темно-синий. Постепенно он превращается в фиолетовый, темно-фиолетовый и, наконец, в бесконечность фиолетового света. Края нет, звезд нет, только бесконечность! Я, как завороженная, вглядывалась в даль пространства из дверного проема моей комнаты. Невозможно описать словами всю красоту этого пространства, это надо видеть. От этого необыкновенного зрелища захватывало дух и хотелось забыть обо всем.

― Мама!!! Мама!!! Я вызываю тебя, — крикнула я в БП.

Вдруг я увидела вдалеке силуэт мужчины, который решительно приближался ко мне. Кто он? Мужчина подошел к моей комнате, он был невысокого роста, плотного, можно сказать, полного телосложения с кучерявыми, взъерошенными светлыми волосами и большими глазами. Он был одет в светло-коричневую льняную одежду с капюшоном. Ему было приблизительно пятьдесят пять лет по земным меркам.

― Привет!!! — сказал он, — Я говорю, здравствуйте. Зайти можно? — повторил мужчина.

― Здравствуйте. Нет, нельзя, — ответила я.

«Почему все хотят ко мне зайти, как будто здесь медом намазано», — подумала я.

― Почему нельзя? — настаивал мужчина.

― Нельзя, и все, я жду маму. У вас какой-то праздник? Так красиво, просто волшебно, — спросила я, переводя разговор на другую тему.

― Да. Праздник, — ответил мужчина, поправляя капюшон.

― Какой, можно поинтересоваться?

― Праздник присоединения.

― Присоединения к чему? — продолжала уточнять я.

― Праздник прикосновения, — пояснил он.

― Прикосновения к чему? Я не понимаю.

― Причастие, — сказал мужчина и улыбнулся.

― Что это за праздник, он бывает часто? — не унималась я.

― Нет, нечасто, но зато радостно и весело. Зайти можно? — снова спросил мужчина, улыбаясь мне.

― Нет, я жду маму, — ответила я, с недоумением посмотрев на мужчину.

― Тогда я пошел, — сказал он и исчез в желтом цвете пространства.

― Идите, — сказала я желтому пространству, в котором он растворился. Кто это был и зачем приходил?

― Мама!!! Мама!!! — снова крикнула я.

Я не ожидала, что мама придет так быстро, и даже растерялась, когда вдалеке увидела знакомый силуэт. Мама! Она шла уже одна, быстрым и уверенным шагом.

― Ты одна? — спросила я с удивлением.

― Да, я знаю дорогу, — ответила она.

― Заходи, — сказала я и отошла от дверного проема.

Мама зашла в комнату, но остановилась около двери.

― Почему ты не проходишь? Проходи, — с удивлением и непониманием сказала я.

― Нет, дома, мне надо тебе кое-что сказать, — ответила она и с нежностью посмотрела на меня.

Я заглянула ей в глаза, она выглядела взволнованной. Мама уже не плакала, а, наоборот, была счастлива и тверда в своих намерениях.

― Дома, я вижу, что у вас все хорошо, — вдруг сказала она.

― Да, у нас все в порядке.

И тут у меня в голове появились видения, как будто я смотрю на нашу жизнь ее глазами. Я увидела весь последний месяц, как будто просмотрела фильм.

― Мама, что происходит, что случилось, ты почему так взволнована? — говорила я.

― Доча, я прожила тяжелую жизнь, теперь я хочу пожить для себя, я устала от этой жизни, я хочу наконец отдохнуть, — сказала мама. Она взяла меня за руку, ее руки были теплыми, она смотрела мне в глаза, а я ничего не понимала.

― Мне пора идти, — вдруг сказала мама, посмотрев на дверной проем.

― Как, ты уже уходишь? Ты забыла попить воды, — пролепетала я.

― Хорошо, давай попьем, — согласилась она.

Я налила маме зеленой воды, а себе голубой, и мы выпили по бокалу.

― Давай посидим, посмотрим фотографии, — предложила я ей, пытаясь тем самым ее задержать.

― Хорошо, давай посмотрим, — снова согласилась она.

Мама села на диван, такой мягкий и комфортный, я принесла фотоальбом. В нем фотографии волшебным образом оживают, словно смотришь кино. Мы с ней в основном смотрим ранние кадры с маленьким внуком, она очень его любит, он для нее как глоток свежего воздуха, но в этот раз она быстро пролистала альбом, как будто куда-то торопилась.

― Все, я посмотрела, — сказала она, вновь бросив взгляд в сторону двери.

Она встала, ее глаза еще больше загорелись от волнения.

― Мама, ты чего? — заплакала я.

Я плакала и плакала, мои слезы катились ручьем, я понимала, что что-то произойдет, когда она меня покинет.

― Не плачь, у вас все хорошо, это все, что мне надо знать, а мне пора, — сказала она.

― Ты встретилась с родственниками? — спросила я ее.

― Нет еще, но мне обещали устроить встречу, мне пора, — ответила она.

― Пожалуйста, останься еще ненадолго, — просила я, но она была непоколебима, — Ну хорошо, — сказала я.

Мы обнялись, я продолжала плакать, слезы было не остановить. Мама вышла из комнаты и направилась вдаль, к фиолетовому свету. Я видела, как она прошла все цвета этого пространства и даже ни разу не обернулась. Быстрым, решительным, уверенным шагом она уходила все дальше, уже миновав зону синего света.