Таинственный сосуд времени - Наталья Николаевна Александрова

Вот в этой квартире я и живу.

– Вот так все и было… – закончила я рассказ про тракториста и про заправку, – а больше я ничего не помню. Очнулась там сзади в сарае, помылась в туалете, да и пошла к шоссе. А там уж меня одна добрая женщина подобрала и до дома вашего довезла, спасибо ей, конечно, огромное.

– Странно все как-то… – протянула тетя Муся, пристально глядя на меня, вот так и знала, что с ней будут проблемы, мою тетку на кривой козе не объедешь.

– Говоришь, ногу натерла еще той ночью, когда он тебя на дороге бросил?

– Ну да, там дорога такая старая, а я в босоножках новых… понятно, стерла…

– Говорила я тебе… – начала тетя Нюся.

– Подожди! – Тетя Муся потрогала мою ногу. – Если бы ты два дня рану антисептиком не обрабатывала, то уж теперь такое воспаление бы пошло… Нога распухла бы здорово, гною много, сейчас ведь лето, а летом все быстро происходит.

– Ну не знаю, – я отвела глаза, – что помню, то и говорю.

– Что ты к ней пристала! – поддержала меня тетя Нюся. – Видишь же, что у нее стресс! Вот отдохнет она, полежит, придет в себя – и все тогда вспомнит.

Она принесла мне вторую подушку и плед.

– Ты поспи, а я пока одежду твою постираю. Курточка чья?

– Да не знаю, – с тоской ответила я, вспомнив узкое лицо и волчьи глаза того типа, у которого я, как ни крути, а куртку украла. И вот что теперь делать? Не хочется мне снова с ним встречаться. Ладно, как-нибудь обойдется.

– Ой, а это что? – Тетя Нюся вытряхнула из кармана брюк карамельку в голубом фантике.

– Конфета… ой, «Мечта», моя любимая!

И не успела я дернуться, как тетка развернула конфету и сунула ее в рот.

– Вкусно, как раньше… – Она мечтательно закрыла глаза.

«Еще бы не как раньше, – мрачно подумала я, – когда этой конфете больше тридцати лет небось…»

От этой мысли мне стало нехорошо, потому что я явственно вспомнила того типа, что сунул мне конфету. Просто как живой перед глазами стоит, и голос в ушах звучит. И если мне все это приснилось, то откуда тогда взялась в кармане конфета, хотелось бы знать…

Впрочем, сейчас мне ничего не хотелось, кроме того, чтобы хоть немного поспать. Вот так лечь поудобнее, на мягком теткином диване, завернуться в плед и проспать до вечера. А завтра… завтра подумать, что делать. Ноге моей явно станет получше, уж я знаю свою тетку, ее все микробы боятся, и заживают все раны у меня быстро, после того как она обработает.

Тут я вспомнила, что сегодня не суббота, а понедельник, а стало быть, мне полагается быть на работе. А я мало того что не пришла, так еще и никого не предупредила.

Ну, это-то просто, и я написала офис-менеджеру Варваре, что поранила ногу, что на нее просто ступить нельзя, так что отлежусь пока дома, а завтра выйду.

Варька, конечно, не поверит про ногу, она подумает, что мы с Андреем остались еще на день на базе отдыха. Черт, как противно вспоминать про эту базу и вообще про то, что было ночью… А все из-за моего любимого мужчины, хоть бы не видеть его сто лет! Может, вообще внести его номер в черный список?

Тут до меня дошло, что в машине Андрея остались мои вещи. Платье, между прочим, вечернее, туфли почти новые, ну про белье и разные всякие мелочи я уж не говорю, хотя белье тоже взяла дорогое, дура я этакая. И самое главное: сумка!

Совершенно новая, купленная в дорогом магазине (со скидкой, разумеется), которую я сама себе подарила на день рождения, все-таки тридцать лет, круглая дата и все такое.

Начальник премию выписал, у тети Нюси попросила, сказала, что взаймы, но она только рукой махнула – бери уж в подарок, раз у тебя такая дата. Ну уж нет, сумку я этому гаду не оставлю!

К тому же там кошелек, косметика дорогая и… пропуск! Вот именно, там, в сумке, пропуск на работу. А как же иначе, если я прямо в пятницу после работы поехала на эту базу, чтоб она сгорела совсем, но, кажется, про это я уже говорила.

Наш офис находится в крупном бизнес-центре, и начальник по безопасности просто помешан на этой самой безопасности. Можно подумать, что не бизнес-центр, а сверхсекретный объект какой-то.

Короче, пропуска у нас с печатями и фотографией, так что если потеряешь, то замучаешься потом новый получать. Сколько объяснительных записок напишешь, у нас Светка Якина как-то теряла пропуск, так до того довели, что хотела вообще увольняться.

Значит волей-неволей, а придется мне с Андреем как-то пересечься, чтобы вещи забрать. И на этом все, наши контакты закончатся. Видеть его не могу!

И я взбила подушку и улеглась поудобнее, чтобы поспать.

Однако сон почему-то не шел.

Перед глазами стояли бетонные плиты, сквозь которые прорастала не трава, а противные серые сорняки, жесткие, как колючая проволока. И я иду по этим плитам босиком, стараясь не наступать на сорняки, а они вылезают из щелей, извиваясь, как змеи…

Нет, такой сон мне не нужен!

Я открыла глаза, потом села и убедилась, что больше не засну. Однако вставать не хотелось, и от нечего делать я включила телевизор.

Там шли новости, корреспондентка, разбитная круглолицая деваха с румянцем во всю щеку, радостно вещала в микрофон:

– В коттеджном поселке «Голубой ручей», расположенном неподалеку от райцентра Мелихово, случилось трагическое событие…

Я уже хотела переключить программу, но название «Мелихово» привлекло мое внимание.

Именно это название произнесла женщина, которая привезла меня в город, во время телефонного разговора.

Что-то у нее было с этим Мелиховым, то ли она оттуда ехала, то ли снова туда поехала…

Я прислушалась.

– Как говорится, богатые тоже плачут, – продолжала деваха таким оживленным тоном, как будто рассказывала о празднике, – и не только плачут, но даже умирают! Итак, сегодня ночью в своем коттедже был убит генеральный директор ООО «Сапфир» Евгений Кулаков. Вот коттедж убитого…

Камера сместилась, показав трехметровый бетонный забор, над которым с трудом можно было разглядеть красную черепичную крышу коттеджа. Дальше забора репортеров, по-видимому, не пустили. И правильно сделали.

Но бойкая девица не сильно расстроилась.

– Мы сумели поговорить с охранником коттеджного поселка…

На этот раз на экране появился мордатый дядька лет пятидесяти с излишне бодрым румянцем, доказывающим склонность охранника к крепким напиткам. У теток внизу сосед дядя Витя такой же