Хичкок/Трюффо - Франсуа Трюффо

Парень уезжает, пообещав Кейт вернуться, когда разбогатеет. Вскоре на острове разносится слух, что Питер умер, а Кейт, чувствуя склонность к Филипу, соглашается выйти за него. Внезапно возвращается Питер, и девушка, верная данному слову, становится его женой. Но вот у нее рождается ребенок, это ребенок Филипа; она чувствует, что не может более оставаться с Питером и уговаривает Филипа покончить с собой. Самоубийство считается на острове преступлением и, представ перед судом, она и Филип во всем признаются. История заканчивается тем, что Кейт и Филипп вместе с ребенком покидают остров.

А.Х. Если он и представляет какой-либо интерес, то лишь тем, что это моя последняя немая лента.

Ф.Т. Не менее интересно и то, что он знаменовал собой начало звуковой эры. В одном из эпизодов героиня говорит: "Я жду ребенка", так отчетливо артикулируя, что ее можно понять по губам. И Вы обходитесь без титров.

А.Х. Это так, но в целом фильм довольно посредственный.

Ф.Т. Честно говоря, он лишен юмора, но сам сюжет в некоторых пунктах сближается с фильмами "Под знаком Козерога" и "Я исповедуюсь". В нем чувствуется нечто личное.

А.Х. В основу его положена книга сэра Холла Кейна. У этого романа добрая слава, он принадлежит определенной традиции. Мы уважительно отнеслись и к славе, и к традиции. Но картина не стала "фильмом Хичкока", а вот "Шантаж"...

Ф.Т. Прежде чем перейти к Шантажу", Вашему первому звуковому фильму, хотелось бы, чтобы Вы суммировали Ваше мнение о немом кино вообще.

А.Х. Ну что ж, немое кино– самая чистая форма кинематографа. Ему, конечно, не хватает звука человеческого голоса и шумов. Но их добавление не искупило тех необратимых последствий, которые повлекло за собой. Если ранее не хватало одного только звука, то с его введением мы лишились всех достижений, завоеванных чистым кинематографом.

Ф.Т. Согласен с Вами. В конце эпохи кино великие кинематографисты– практически все– достигли уровня, близкого к совершенству. Введение звука поставило их достижения под угрозу. Дело в том, что в тот период блестящее мастерство замечательных художников оттенило жалкое непотребство прочих, и люди малодостойные потихоньку вытеснялись из профессии. Теперь же с приходом звука серость благополучно вернулась на свои позиции.

А.Х. Совершено с Вами согласен. По-моему, и сегодня дело обстоит так же. Во множестве выпускаемых фильмов очень мало кино: они по большей части представляют собой то, что я называю "фотографией разговаривающих людей". Рассказывая историю на экране, к диалогу следует прибегать лишь тогда, когда без него никак не обойтись. Явсегда пытаюсь сначала представить истории средствами кино, через последовательность кадров, монтаж.

К сожалению, с появлением звука кино мгновенно приобрело театральную форму. Подвижность камеры не меняет дела. Камера движется туда-сюда, но театральность не исчезает. Вместе с утратой кинематографического стиля пропала и фантазия.

Создавая сценарий, важно четко отделять диалог от визуальных элементов и где только возможно полагаться на видимое, а не на слышимое. Какими приемами вы бы ни пользовались, главная забота должна состоять в том, чтобы целиком овладеть вниманием публики.

Суммируя, я бы сказал, что прямоугольник экрана необходимо зарядить эмоцией.

3

Первый звуковой фильм Хичкока: "Шантаж" • Метод Шюфтана • "Юнона и Павлин" • Почему Хичкок никогда не будет экранизировать "Преступление и наказание" • Что такое саспенс? • "Убийство" • "Нечестная игра" • "Богатые и странные" • Двое невинных в Париже • "Номер семнадцать" • Кошки, всюду кошки • "Венские вальсы" • Самое глубокое падение и восстановление имени.

Ф.Т. Мы подошли к концу 1928 года, когда Вы приступили к работе над Вашим первым звуковым фильмом "Шантаж". Сценарий Вас сразу удовлетворил?

А.Х. История была довольно нехитрая, но мне не удалось воплотить ее в том виде, в каком хотелось. Начало мы сделали подобным тому, что в "Жильце". Процедура ареста: у арестованного отбирают пистолет и надевают ему наручники. Привозят в полицейский участок, регистрируют, снимают отпечатки пальцев, допрашивают, фотографируют и запирают в камеру. А зрители вновь возвращаются к детективам, которые идут в туалет, моют руки как обыкновенные служащие. Для них наступил конец рядового рабочего дня. Младшего из них ожидает девушка; они идут в ресторан, ссорятся и расходятся в разные стороны. Еще в ресторане она ждала появления одного художника, который приглянулся ей раньше, с ним-то она и уходит. Он приводит ее к себе и пытается ею овладеть. Она убивает его попавшим под руку ножом. Ее приятеля назначают к расследованию дела. Он быстро нащупывает правильную нить, обнаруживает, что в происшествии замешана его девушка и скрывает этот факт от начальства. Тогда на сцене появляется шантажист, возникает острая ситуация. Детектив пытается уличить шантажиста, тот сперва стоит на своем, а потом, теряя голову, пытается сбежать и, из библиотеки Британского музея взобравшись на его крышу, проваливается сквозь стеклянный плафон и разбивается насмерть. Наперекор совету своего друга девушка решает чистосердечно рассказать обо всем в Скотланд-Ярде. Там ее направляют как раз к ее знакомому, который уводит ее домой.

Я, разумеется, предпочитал другой финал. После погони и смерти шантажиста девушку должны были арестовать, и молодой человек проделал бы с ней все то, что в начале фильма с неизвестным преступником– наручники, регистрация и т.д. Потом он, встречаясь со своим старшим коллегой в туалете, на вопрос: "Ты сегодня встречаешься со своей девушкой?" ответил бы: " Нет, сегодня я прямо домой". Тем фильм и кончался бы. Но продюсеры сочли такой финал чересчур мрачным.

Ф.Т. В синематеках хранятся две версии "Шантажа"– немая и звуковая.

А.Х. Дело в том, что после тщательного размышления продюсеры решили, что фильм должен быть полностью немым за исключением последней части. Это тогда называлось "частично звуковой фильм". Но поскольку я не был уверен в том, что продюсеры не перерешат в последнюю минуту в пользу целиком звукового фильма, я поступил следующим образом. Когда картина была отснята, я выступил с возражениями против "частично звуковой" версии, и мне дали возможность доснять некоторые сцены. У нас была занята немецкая актриса Анни Ондра, которая, естественно, плохо говорила по-английски. Мы тогда не владели техникой дубляжа. Я вышел из положения, пригласив английскую актрису Джоан Барри, которая произносила текст, стоя в стороне, в микрофон для записи, а мисс Ондра молча артикулировала.