За строками протоколов - Игорь Быховский

Когда пристали к берегу, я говорю брату: заводи, мол, машину. А он: «Свези, Ванюша, на мотоцикле, масло у меня спущено, провозимся долго...»

Не знаю, уж как я и затолкал ее в коляску. В дороге — еще хуже, стонет. Тряпки, вижу, набухают кровью. Она стонет, а я только зубы покрепче стискиваю да на газ жму. Довезти бы, думаю, только бы довезти... Скорей, скорей...

Про масло я потом у Кольки, у сына его, спрашивал. Масло он и не спускал вовсе. А что вам тогда говорил про бензин — тоже враки...

ИСТОРИЯ С ЗАПЯТОЙ

Летом 1959 года Веткин случайно встретил на Невском своего старого товарища Котова, с которым он еще до войны учился в строительном техникуме. Обнялись, расцеловались.

— Ты торопишься? — спросил Котов.

У Веткина семья жила на даче, и вечер был свободен. Но на всякий случай он поинтересовался:

— А что?

— Пойдем, пропустим по рюмочке.

Зашли в ресторан. После выпитого коньяка беседа стала оживленней. Сначала наперебой рассказывали друг другу о своих сокурсниках, потом каждый стал рассказывать о себе, — как-никак, а почти двадцать лет не виделись.

— Ты всё на железной дороге работаешь? — спросил Веткин.

— Нет, в местную промышленность перебрался. В пригородный промкомбинат.

— Чего это ты профессию переменил? Ты же всегда был патриотом железных дорог. Наверное, неприятности?

— Нет, уволился по-хорошему. Даже не отпускали. А ушел потому, что надоело всё это: работаешь, работаешь, а жизни не видишь.

— Теперь в промкомбинате, небось, жизнь увидел? — улыбнулся Веткин.

— Да как тебе сказать... — замялся Котов. — Во всяком случае не жалею, что ушел с транспорта. А ты где трудишься?

— Всё там же, в тресте нежилого фонда.

— Сколько платят?

— Девятьсот восемьдесят.

— Приработок?

— Никакого.

— Не густо.

— Жена тоже работает. В общем, хватает. Ну а ты сколько получаешь?

— Ставка небольшая — семьсот двадцать, но и еще подработать можно.

— Прогрессивка?

— Ну, вроде... В общем, жаловаться грех. Живу хорошо.

— А кем ты там, в своем комбинате?

— Заведую складом готовых изделий.

— Ты? Складом? — удивился Веткин. — У тебя же диплом техника-строителя.

— Диплом — дипломом, а жизнь — жизнью. Конечно, романтики в моей работе немного — приход, расход, остаток. Но есть и кой-какие плюсы.

— В материальном отношении? Ты всегда был большой материалист.

— А ты не смейся! Деньги, они ведь имеют кое-какое значение. Или ты не согласен?

— Согласен.

— Знаешь, скажу тебе откровенно — живу неплохо: прибарахлился малость, мебелишку кое-какую купил, домик в Рощине соображаю. Не жалуюсь.

Подошел со счетом официант. Веткин достал бумажник.

— Убери, — сказал Котов, кладя на стол две сотенные.

На улице он взял такси, довез Веткина до дому и дружески распрощался с ним.

— Если что нужно будет, заходи, не стесняйся, — сказал он на прощанье. — Мы ведь с тобой старые друзья.

Быть может, Веткин и забыл бы об этой встрече, но через несколько месяцев его должность в тресте была сокращена. Ему предложили другое место, но новая работа находилась далеко от дома. Поэтому Веткин не решался принять это предложение.

И как-то вечером он вдруг вспомнил о Котове. А не навестить ли его?

Встретили Веткина радушно. Правда, хозяйка вскоре извинилась и ушла.

— Ты на жену не обижайся, — сказал Котов, — ей сегодня к парикмахеру. Тут есть какой-то особенный — месяц ждала очереди. Но ничего, сами справимся. Ты пить что будешь? Коньяк, водочку или сухое?

— Мне всё равно.

— Тогда давай начнем с коньяка. А к коньяку лимончик нужен, — говорил Котов, ставя на стол бутылки и хрустальную вазочку с лимонами. — Ты, может, с работы, есть хочешь? Обеда, правда, нет, а закуску можем сообразить, — и он открыл холодильник.

— Да не беспокойся, я обедал, — иду из дому. Ведь я сейчас без работы, попал под сокращение штатов. Вот и пришел к тебе посоветоваться. Не знаешь, куда можно устроиться?

— Это дело серьезное, — ответил после небольшой паузы Котов. — Ты ведь техник-строитель?

— Так же, как и ты.

— По этой специальности у нас в комбинате работу не найдешь. Да что ты заторопился, о делах успеем поговорить. Давай лучше выпьем. Ну — за счастье в жизни!

За счастье! Веткин вдруг мучительно захотел, чтобы у него была бы такая же хрустальная горка, такой же ковер, такая же красивая современная мебель, причудливый торшер. «Вот это жизнь, — подумал он с завистью. — И ведь Котов не профессор, не лауреат. Наверное, правду жена говорит, что я не умею жить».

— Видишь, — начал Котов, закуривая папиросу, — у нас должность освобождается, но вряд ли она подойдет для тебя... Понимаешь, наше дело коммерческое. Тут нельзя быть всегда прямолинейным, таким, как ты, например...

— Не понимаю.

— Как тебе объяснить?.. В технике там всё просто. Балка рассчитана на определенное напряжение, подходит — ну и ставь ее. А тут с людьми имеешь дело. Люди же — это тонкая материя. С одним это можно, с другим нельзя.

— Что «это»?

— Ну, работать. Доверять, что ли. А наше дело всё на доверии держится. Я тебе доверяю — ты мне. Только так работать и можно.

— Мне что же, нельзя доверять?..

— Как тебе сказать, Ильюша, не знаю. Ведь у нас может всякое случиться. То товар забудешь взять, то в накладной что-нибудь перепутается. В общем, бывают... — он подыскивал слово, — отклонения. А человек непонимающий сразу в ОБХСС. Ревизии, инвентаризации, нервотрепка. Конечно, я могу о тебе с директором поговорить. Но смотри, я тебе объяснил... как мог. Я-то тебя знаю давно и думаю, что ты не подведешь.

— А что за должность?

— Должность обычная. Заведующий складом, как и я. Зарплата в пределах... В общем, — улыбнулся Котов, — о зарплате не беспокойся. И ты будешь доволен, и жена тоже, да и ребятишкам достанется на молочишко.

Он похлопал Веткина по плечу:

— Ты не торопись, подумай, а завтра вечером позвони, как решил.

Веткин пришел домой. Жена уже спала. Долго не мог уснуть. «Что-то не договаривает Котов, — думал он, — может быть, не связываться с ним». Потом решил: «Поступлю! Человек я честный, на преступление не пойду. А не понравится — откажусь, буду работать по специальности. Рискнем, чем черт не шутит».

Утром за завтраком рассказал жене, что Котов предлагает устроиться на временную работу в промкомбинат. Жена пожала плечами: «Решай сам — тебе виднее».

Вечером позвонил и дал согласие.

Котов сказал, чтобы он пришел к нему на работу в четыре часа дня и подробно объяснил, как найти тот подвал, в котором размещался его склад. Но Веткин долго блуждал по каким-то закоулкам, прежде чем нашел это помещение.

Открыв обитую железом дверь, он вошел в подвал. За барьером сидел Котов и, низко склонившись, что-то писал. На столе лежали большие канцелярские счеты и наколка с несколькими желтыми бумажками на ней.

— А, заходи, садись, — сказал Котов, не поднимаясь с места. — Сейчас отчет напишу и пойдем. Только не кури здесь.

Веткин сел на стул и огляделся. Кругом полки, на них лежат пачки разноцветного трикотажа. Он представил себя на месте Котова, и ему стало неприятно. Даже захотелось уйти, но это было неудобно. От нечего делать прочел противопожарную инструкцию, висевшую на видном месте.

Наконец Котов встал. Долго закрывал помещение на большие висячие замки. Оказалось, что дирекция комбината находится совсем в другом месте. Всю дорогу молчали. Только подходя к конторе, Котов сказал:

— Смотри, Илья. Я за тебя поручился. Не подведи меня. Ничего не делай без моего согласия. Работать будем вдвоем. Сутки ты, сутки я. На солидарной ответственности.

— А что это такое — солидарная ответственность?

— У тебя пропадет, у меня пропадет — всё равно отвечаем оба. Поэтому-то и беру тебя к себе, что давно знаю...

В кабинете директора находился еще полный пожилой мужчина.

Директор спросил Веткина, не судился ли он раньше, где работал, прописан ли в городе.

Потом толстый мужчина обратился к Котову:

— Хорошо его знаешь, не подведет?

— Не подведет, — ответил Котов.

Всё остальное было пустой формальностью, и в понедельник Веткин уже приступил к работе.

Никакой сложности здесь не было: получи товар из цехов, свези по разнарядке в магазины, составь отчет и всё. Конечно, надо быть внимательным, чтобы не перепутать артикулы и цены.

Так прошла неделя, потом другая. После зарплаты Котов предложил зайти в ресторан. Веткин получил немного, но отказаться было нельзя — всё-таки Котов устроил его на работу. Потом прогулялись. Сели на скамейку в пустынном сквере.

— Ну что, доволен работой? — спросил Котов.

— Да как тебе сказать...

— Говори прямо. Сколько получил? Триста? Триста пятьдесят? Маловато. Наверное, долгов-то больше? Но ничего. — Котов похлопал рукой по колену Веткина. — Будет больше.

— Откуда же будет? Что, ставку увеличат?