Жнец и Воробей - Бринн Уивер

— Как долго ты здесь живёшь? — спрашивает она, раздается какой-то шорох. В руках у неё колода карт, края которых уже помяты от частого использования.

— Чуть больше четырех лет, — отвечаю, наблюдая, как она кивает и кладет карты на стол. — Раньше я жил в Бостоне.

— У тебя Бостонский акцент?

— Нет, я родился в Ирландии.

Она кивает снова и переворачивает карту, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть.

— Уехал в юном возрасте. В тринадцать, да?

Рука с апельсинами останавливается перед блендером. Я наклоняю голову.

— Откуда знаешь?

Роуз смотрит на меня и игриво улыбается.

— Магия.

Я собираюсь задать ей вопрос, но она отвлекает меня и опускает взгляд на карту.

— Или просто удачная догадка. Подумала, что ты достаточно взрослый, чтобы сохранить акцент, но ещё слишком молод, чтобы его потерять. Тринадцать подходящий возраст, — она переворачивает вторую карту и начинает тихонько напевать.

— Таро? — спрашиваю я, и она кивает, не смотря на меня. — Этим ты занимаешься в цирке?

— Да, отчасти. Но в основном я Воробей в клетке, — говорит она театрально, расставляя руки как в выступлении. Она посматривает на меня в ожидании реакции. — Я катаюсь на мотоцикле в «Шаре Смерти», — хочу задать ей кучу вопросов, но она снова переводит тему на меня. — Так, ты решил сбежать в Небраску, чтобы избежать романтических отношений?

Я хмыкаю, беря морковку и начиная её чистить.

— Дай угадаю. Ты уловила холостяцкую ауру дома. Это из-за вязаной салфетки?

— Нет, но на счет нее у меня тоже есть вопросы.

— У меня складывается впечатление, что у тебя много вопросов, — говорю я, бросая морковку в блендер и наблюдая, как Роуз смотрит на третью карту и качает головой. — А откуда ты узнала об этом?

Роуз сверкающим взглядом пронзает меня насквозь. Как будто пробирается через слишком тонкие преграды, за которыми я пытался спрятаться. Я не просто чувствую себя под наблюдением. Я ощущаю, что меня видят по-настоящему. И после напряжённого момента, она расслабляется, как будто нашла то, что искала.

— Магия, — отвечает она, с легкой грустной улыбкой берет карты и возвращает их в колоду. — Ну и как поживаешь? Убежав из Бостона.

— Не знаю, — медленно начинаю очищать другую морковку. Я ощущаю её взгляд, тяжесть её пристального внимания. Она просто ждёт дальше. Внутри меня происходит борьба — хочется ответить развернуто, но я этого не делаю. — А как насчёт тебя? Как там в цирке?

Роуз смеётся, но в этом звуке я ощущаю разочарование.

— Не очень. Все уехали.

Подняв взгляд, я вижу, как она немного покачивается на стуле, изящно постукивая пальцами, потом достает из кармана что-то похожее на белый кристаллический амулет в форме птицы. Она делает жест, словно разрезает воздух перед собой, а потом осторожно кладёт предмет на свою колоду. Хотя мне и хочется спросить её об этом, я сдерживаюсь, её присутствие и так сбивает меня с толку, и я не хочу углубляться в разговоры о кристаллах и предсказаниях.

Я прочищаю горло, пытаясь прийти в себя, и спрашиваю:

— Во сколько лет ты пришла в «Сильверию»?

Улыбка Роуз тускнеет, словно теряя яркость.

— В пятнадцать.

— Совсем юна, — отмечаю я, и она кивает. — Почему так произошло?

— Мне больше некуда было идти, — Роуз пожимает плечами, пряча кристалл и перемешивая карты. — Когда «Сильверия» приехала в город, я потратила половину своих сбережений и провела там целый день. На следующий день я потратила вторую половину. На третий день пришла к Хосе и умоляла его взять меня на работу. Он не согласился и не отказал. Когда они начали собираться в дорогу, я уселась с одним из участников команды, — она с радостью смотрит на меня, сдувая прядь волос с лба. — Я работала, он меня кормил. Я доказала свою стойкость, и он платил мне.

— То есть, ты просто… ушла из дома?

— Нет, — говорит она. — Я просто ушла.

Я хочу спросить, что это значит, но свет в её глазах на мгновение гаснет. Я смотрю, как она переворачивает карту и напевает задумчивую мелодию.

— Тебе там нравится? — наконец спрашиваю я, не зная, стоит ли углубляться в её прошлое, когда в настоящем достаточно путаницы.

— Обычно всё круто. Я путешествую. Люблю нашу труппу. Вижу новые города. Знакомлюсь с новыми людьми. Но это не так круто, когда случается нечто подобное, — говорит она, указывая на свою ногу.

— Часто такое происходит?

— Нет. Не со мной.

— А то, что произошло с Мэттом Крэнвеллом?

В комнате вдруг становится совершенно тихо.

Я мог бы ощутить наше биение сердец в воздухе, если бы просто протянул руку. Роуз ничего не говорит. Даже не моргает. Я не могу понять её выражение лица, но часть меня уже хочет перемотать время обратно и забрать эти слова. Я не знаю эту девушку. Всё, что произошло, не имеет ко мне отношения. Не буду лезть в её жизнь. Я предложил ей свой дом без всяких условий. Без всяких раскрытий секретов.

Я уже хочу извиниться, когда Роуз вдруг говорит:

— Не совсем. Нет.

Я удерживаю на ней взгляд, затем киваю и возвращаюсь к блендеру, чтобы сделать смузи. Приготовив, достаю два стакана и наполняю их густой жидкостью, после чего направляюсь к столу, беря с собой металлические трубочки. Отодвигаю стул от стола, где лежит одна салфетка, и чувствую, как её глаза следят за каждым движением.

— Извини, это не моё дело, — говорю, когда передаю ей смузи, хотя она не шевелится и продолжает смотреть мне в глаза.

— Я живу в твоем доме. Ты имеешь право знать, кто находится у тебя под крышей.

— Послушай, — произношу я, обхватывая стакан, чтобы не дотронуться до неё. Этот внезапный порыв удивляет меня. — У меня были некоторые подозрения по поводу Крэнвелла. Когда вижу его, интуиция подсказывает о том, какой он человек. Понимаешь? Боже, доктор не должен так говорить, — качаю головой и откидываюсь назад, изучая её лицо. Тёмные глаза. Пухлые губы сжаты, как будто она старается удержать в себе мысли, которые крутятся в голове. — Просто… я это чувствую. Он опасный человек. И если он сделал…

— Ты был прав, — вдруг говорит она. — Когда ты спрашивал у меня. Это я его в глаз ткнула, — выдает Роуз и так пучит глаза, что я чуть ли не смеюсь. Я никогда не встречал никого, кто мог бы выразить так много с помощью взгляда. Теперь же её карие глаза выглядят так, будто полны страха.

— Я так и думал, — отвечаю я. Невероятно, но её глаза становятся ещё больше, а на щеках появляется розоватый румянец. — Аромат