Секрет Светлячка - Елена Владимировна Гуйда

за подругу. И снова нам: – Если не секрет, то чем же так заняты лэры?

– Если уважаемые гости Горенгвиля еще не знают, сегодня в городе гуляния в честь Праздника всех святых, – ответила Мелани. – И нас уже ждут.

Глаза мелкого блеснули охотничьим азартом. И чую Мелани придется постараться, чтобы увернуться от лап этого хищника.

– Льера Трев, будьте осторожней, прогуливаясь в безлюдных переулках, – обронил офицер. И уже обращаясь к к льеру Кларенса: – Нужны четыре комнаты и ужин на троих, уважаемый льер.

– Конечно, лэры. Все есть… – засуетился хозяин постоялого двора.

Мне захотелось выругаться. Они в "Горном приюте" остановиться решили. Чем это чревато для Роуз даже представить сложно.

Мел окинула меня внимательным взглядом, но благоразумно промолчала.

Мы проскользнули мимо чужаков и буквально вылетели во двор. И только тогда она нетерпеливо спросила:

– Что это значит?

– Откуда я знаю? – пожала плечами и ускорила шаг, намекая, что продолжать разговор не намерена.

– Ты знакома с ними? И молчала!

– Поверь, рассказывать там особо и нечего, – соврала я, ускорив шаг. – И давай не будем об этом.

Молчала и обижалась Мел недолго.

– Красавчик! – произнесла Мелани с каким-то придыханием.

Так, что я аж споткнулась от неожиданности.

– Я начинаю опасаться за твое душевное здоровье, – честно призналась я, направляясь в сторону площади и увлекая ее за собой.

– Это ты зануда, – тут же обижено бросила Мел. – Он невероятно хорош.

Я там только одного такого увидела – офицера. Но боюсь, что даже красавице Мелани он не по зубам.

– Я теперь спать не буду, представляя его глаза, – продолжала развивать тему подруга. Наш диалог все больше походил на монолог, но собеседник ей сейчас требовался исключительно в роли слушателя. И это меня вполне устраивало. – Они мне напомнили черные опалы. Точно, как драгоценные камни…

И вот теперь я споткнулась повторно, едва не зарывшись носом в сугроб и не размазав по лицу все старания подруги.

– Это ты сейчас о ком? – решила на всякий случай уточнить я.

– Как это о ком? – возмутилась подруга. – Офицер не моего полета птица. Я не маленькая, понимаю. Мелкий – какой-то слишком уж… напористый. У такого в каждой деревне по бастарду. А вот тот… с черными глазами.

О, великая праматерь.

– Он у меня священный ужас вызывает, – честно призналась я, и в который раз подумала, что практика обещает быть незабываемой. В жизни не забуду ее, то есть.

– Много ты понимаешь, – поморщилась Мел. – В нем чувствуется сила, и какая-то ответственность…

Остаток пути мы проделали молча. Я думала о том, что боевики теперь точно поселятся в «Горном приюте» и мне с ними придется столкнуться не раз. Даже если договор не подпишут. О чем думала в это время Мелани я уже не бралась даже угадывать. Ход ее мыслей для меня – темный лес.

На центральной площади как раз шло выступление. Местная театральная труппа ставила постановку о вечной любви, пережившей даже смерть. Несправедливо убиенный кавалер теперь приходил к своей возлюбленной призраком, доводя ее до безумия. И доведет же. Я уже прекрасно знала трагический конец истории, где в финале несчастная бросится со стен, чтобы снова быть со своим возлюбленным.

Очень жизнеутверждающая пьеса. Как раз для поднятия и без того паршивого настроения. Но мелкие сунары обсели навес над сценой и внимательно следили за развитием событий.

Сунары не люди, не животные. Это совсем маленькие, размером с ладонь очень похожие на человечка магические существа. Только с крыльями и бледно-голубого цвета. Они не разговаривают, как люди. У них нет волос. Зато есть поверье, что если пару сунары обсыпают пыльцой из своих крыльев, то они будут жить долго и счастливо, и по традиции парень должен поцеловать девушку, едва на них падет благословение.

Я в это не верила. Но для себя твердо решила, ни к одной особи мужского полу сегодня не приближаться.

Но не тут-то было…

Глава 4.1

Падал снег. Пушистый и мягкий, словно лебединый пух. Невесомо и тихо ложился на площадь, сцену, воодушевленных радостных горенгвильцев.

Мороз крепчал. Пар срывался с губ густым облачком, а ледяные щупальца пробирались под шубу, чтобы вцепиться в кожу.

Вечная праматерь, зачем я вообще сюда пришла? Могла бы остаться дома, отоспаться в тепле, а не мерзнуть здесь. Ради чего? Ладно Мелани, она тут целоваться намерена. А мне что делать?

Я без особого интереса смотрела на разворачивающееся действо, потягивая горячий крок. И пыталась придумать достаточно правдоподобную отговорку, чтобы сбежать отсюда.

Чувствую, завтра еще тот день будет. Документы магистру Снорри предоставят на согласование. Потом еще терпеть недовольство боевых магов. Они явно кого-то более опытного желали бы видеть на моем месте. Может, откажутся от моих услуг… Уф…

Интересно, как там Роуз? Как она восприняла новость, что в «Горном приюте» остановится целый отряд темных магов. Четыре комнаты заказали. Значит беременную отправят подальше, едва это станет возможным. А вот ее возлюбленного никто освобождать от обязанностей не намерен.

– А вообще, странно все, – наконец, заговорила необычно серьезно Мел. И я не могла с ней не согласиться. Видимо, крок прочистил ей мозг. – Какого серого гоблина отряд темных имперских магов забыл в нашем захолустье? Точно что-то случилось.

Она даже не представляет, сколько всего случилось. Но не мне ее посвящать в это дело.

Я уверенна, что тоже имею весьма скудное представление о ситуации. И это пугает до дрожи. Это непонятный страх. Ощущение, как перед грозой, когда все внутри содрогается, но ты еще не понимаешь откуда ждешь беду.

– Узнаем, рано или поздно. – произнесла я задумчиво. – У нас птицы с курса сбиваются – уже событие. Что говорить про что-то действительно серьезное.

– Это да… – задумчиво протянула Мелани, снова уделив все внимание пьесе.

И вздрогнула, когда уже давно не молодая льера Апренстрон, играющая юную влюбленную до безумия лэру, взвыла на таких тональностях, что даже сунары испуганно прыснули в стороны. Умирала. Трагично, и как-то затянуто, как по мне. Динамика терялась окончательно. В прыжке с башни особо не пострадаешь.

Но кто я, чтобы судить великое искусство?

Я подняла лицо, подставляя его снежинкам. Они жалили. Как и все в Империи.

Империя сама по себе, словно была создана из всего жалящего, острого, воинственного.