Меня зовут Шон - Клер Макгоуэн

звонил телефон, однако на другом конце провода не оказывалось никого — разорванное соединение. На меня неожиданно наваливалась усталость, и я рано ложилась спать, но посреди ночи вдруг вскакивала с нервной дрожью. Я слышала за стенами дома какой-то шум и бежала к окну, чтобы установить причину, однако не обнаруживала ровным счетом ничего. Скорее всего, эти звуки издавали какие-то животные. Но мне, горожанке, они казались странными, как и тишина, к которой никак не удавалось привыкнуть. Я постоянно все забывала. Могла положить какие-нибудь вещи: телефон, или расческу, или очки, которые из самолюбия не надевала вне дома, — а потом долго искать их, чтобы в конце концов обнаружить совсем не там, где, как мне казалось, я их оставила. Например, в своей студии, хотя я не помнила, чтобы вообще заходила туда, или даже в холодильнике.

Однажды я с тревогой рассказала об этом Нику, но тот списал все на будущего ребенка:

— Ничего страшного. Это просто малютке не сидится спокойно! — Он запустил руку мне под джемпер и положил ее на мой живот, прямо на голую кожу. Я отстранилась. Возможно, он прав. Мой мозг не знал покоя с тех пор, как я потеряла тебя.

Но на этом все не закончилось.

Проснувшись в понедельник после нашего не-задавшегося обеда, я увидела склонившегося надо мной Ника. В окно лился холодный серый свет, и я прикрыла глаза:

— Который час?

— Семь.

— А… — чувствуя себя совершенно не отдохнувшей, я завернулась в теплое одеяло. — Пожалуй, мне надо еще поспать. На улице такой холод.

— Не сегодня, — Ник погладил меня по голове с официальной нежностью — так медсестра гладит больного ребенка. — У нас назначена встреча.

— Что? Где?

Но он уже вышел из комнаты и включил для меня душ.

Он ни словом не обмолвился, куда мы едем, ни когда я ела безвкусную (никакого сахара!) овсянку, ни когда я шла нетвердыми ногами к машине, похрустывая мерзлой травой.

— Ник, что за чертовщина? — проворчала я. — Скажи, куда мы едем?

Неужели я забыла о приеме у врача, который вел мою беременность?

Он вздохнул, глядя на дорогу перед собой.

— Я думал, ты не поедешь, если я тебе сразу скажу. Ничего страшного. С тобой просто поговорят.

— Кто? — встревожилась я.

— Доктор.

— Что? — я уставилась на профиль мужа, широко разинув рот. — Ты записал меня на прием к врачу? Как ты вообще сумел это сделать без меня?

Он пожал плечами:

— Теперь все делается онлайн. Неужели тебе самой не кажется, что нужно к ним обратиться? Все эти разговоры об играющей музыке, температура, то, как ты вела себя в субботу… Милая, думаю, тебе нужно с кем-нибудь об этом поговорить.

Мне нечего было на это ответить. Моя психика действительно вела себя странно. Возможно, из-за стресса. Чувство утраты тоже может творить с людьми странные вещи — это я помню с тех пор, как умер мой отец. Видишь в толпе человека, узнаешь его, начинаешь звать по имени и только потом понимаешь, что это не может быть он. Но если я не могу сказать доктору правду, будет ли в этом смысл?

— Чем они смогут мне помочь? Ведь при беременности лекарства пить нельзя.

Он продолжал вести машину:

— Теперь некоторые можно принимать без опасения.

Я задумалась — откуда он это узнал? Искал информацию о психозах? А что, если именно это сейчас со мной и происходит?

Я не чувствовала, что схожу с ума, но представила, какое впечатление мой рассказ произведет на профессионального психотерапевта, и ощутила легкую тревогу.

Когда это случилось, я не сразу поверила. Я о беременности. Мы с Ником так долго старались, отмечали всякий раз, когда у меня начиналась изжога, когда пучило живот или кололо в боку! Даже обнаружив на бедрах кровь, я убеждала себя, что это ложные месячные. Надежда иногда заставляет выдавать желаемое за действительное. Надежда ослепляет. Потом, встретив тебя, я поняла, что подобная надежда мне не нужна, и стала мухлевать со сроками — старалась делать тесты на овуляцию, только когда Ника не было дома, и вводила в календарь неверные данные, сдвигая окно фертильности. Спать с кем-то, еще и притворяться, что хочешь ребенка от мужа, было опасно. Я даже не могла сказать, что время еще не пришло. Мы переехали за город, я бросила работу. А время… Оно давно ушло.

Однажды, через месяц или два после того, как мы встретились впервые, я решила сделать тест на беременность, просто чтобы рассеять сомнения. Да, странные судороги и постоянное чувство голода, утренняя тошнота при виде молока, лифчик, натирающий увеличившуюся грудь. Но это невозможно. Я не забеременела. У других женщин получалось через месяц-другой попыток. Но я старалась забеременеть целых три года. Впрочем, в последнее время слово «старалась» следовало бы заменить на «принимала неизбежное», покорно и печально.

И вот это произошло. Я сидела, смотрела на тест и не верила своим глазам: «Это невозможно. О боже! Что-что-что?!» Я попробовала посчитать. Разумеется, был Ник — обязательное ежемесячное испытание, однозначно слишком позднее для зачатия — я была в этом совершенно уверена. Потом ты. И мы были осторожны… но, похоже, недостаточно осторожны. И вот тогда, сидя на унитазе со спущенными джинсами, я решила — расскажу тебе, узнаю, что ты скажешь. Это было бы избавлением для нас обоих. Ребенок. Мое сердце переполняли страх и ожидание. Это был способ вырваться из опостылевшей жизни. Я это точно знала. А теперь… Теперь я оказалась в еще более страшной западне, чем прежде.

Ник своеобразно порадовался моей беременности. Я сообщила об этом походя, стараясь не глядеть ему в глаза:

— Кстати, у меня задержка.

Он схватил меня за руку:

— Как давно?

— Ну… точно не знаю. Несколько недель.

Ник с подозрением уставился на меня.

Он и сам скоро обо всем догадался бы, поэтому пришлось поставить его в известность первым, до того, как я набралась смелости рассказать тебе. Он бы заметил, если бы я не включила тампоны в список покупок. Тебе же я могла не рассказывать еще месяца три, пока оценивала свои шансы и отчаянно пыталась придумать, что делать дальше.

Иногда, когда задумываешься о событиях собственной жизни или рассказываешь о них подруге, ловишь себя на мысли: «В самом деле?» Вот она я — ярая феминистка Сьюзи, которая даже не может незаметно купить тампоны, потому что у нас один банковский счет на двоих, я ничего не зарабатываю, все покупки делает он, потому что идти до магазина далеко, а машина у нас тоже одна на двоих.