Крымские караимы - Владимир Евгеньевич Поляков

хорошо сохранили свои национальные черты и родной язык. Караимы, солепромышленники и более крупные торговцы, также держались твердо своего общества. Где же были русские? Сколько было их? Русских в Евпатории было менее всех других. Главным образом это были чиновники, судьбой занесенные сюда» [45, С. 17]. Я не соглашусь с автором в той части, что караимы выучили татарский язык, это был их родной язык!

В 1783 году Крым вошел в состав Российской империи, а уже в 1785 году появился документ «Грамота на права и выгоды городам Российской империи». В соответствии с ней население городов, в том числе и Евпатории, подразделялось на 6 разрядов:

1. Обыватели, которые являются домовладельцами или землевладельцами.

2. Купцы 1, 2, 3-й гильдий.

3. Цеховые ремесленники.

4. Купцы русские и иностранные, связанные с городом какой-либо собственностью или деятельностью.

5. Именитые граждане – банкиры, оптовые торговцы, выборные должностные лица, ученые, лица свободных профессий.

6. Мещане.

Первое упоминание о моих предках относится относится к оставлению Кале и переезда в Кезлев.

«Жительствующие Таврической Губернии в Городе Евпатории Бахчисарайские Купцы и Мещане от 35-ти семейств в 98-ми мужеского пола душ, переселившиеся из Бахчисарайского Кале в Город Евпаторию, 1811 г. [5].

Сообщено о нём так: Садук Ильевич Габай Туршу 72 года и его сын Ильяго 34 года.

Его брат Сима Ильич Туршу 69 лет и его сыновья Мортхай – 27 лет, Ифраим – 22 года, Ильяго – 13 лет, Исак – 11 лет.

Следующая информация касается 1821 года, где как казначей Евпаторийской городской думы, упоминается Илья Садукович Туршу.

К сожалению, в период Крымской войны, довоенный городской архив оказался утрачен и потому фамилии городских голов, гласных (аналог современных депутатов), да и просто избирателей, известны только начиная с 1853 года.

Так, в числе гласных городской управы предыдущего созыва упоминаются Шолема Ильич Туршу и его братья Иосиф и Садук Туршу.

Иосиф должен был работать в квартирной комиссии, но от принятия присяги почему-то отказался, или как было написано «подал отзыв».

Удалось найти акт проверки торговых лавок Евпатории. Датирован он 1 февраля 1854 года. Среди трех десятков купцов упоминалась «вдова купца 3-й гильдии купчиха Беруха Туршу». Указывалось, что владела она тремя лавками, торгующими красным товаром, замечаний не имеет».

Первоначально, я подумал, что «красный товар» – своеобразный чиновничий штамп, что-то типа «товар доброкачественный», но заглянув в словарь Даля, удивился. «Красный товар» – текстиль, ткани, мануфактура.

Беруха Вениаминовна Туршу была женой нашего пращура Ильи Садуковича Туршу. 1780 года рождения и, как мы теперь знаем, здравствовала и в 1854 году.

Среди немногочисленной информации об Илья Садуковиче сохранилась запись о том, что в сентябре 1836 года у некоего Фенерли, купец 3-й гильдии Илья Туршу купил имение при деревне Кудайгул[4], а также прилежащие земли, примерно 2650 десятин земли. Фактически его владения распространялись и на земли села Когенеш[5], охватывая огромную территорию [16, л. 9].

Его жена Беруха Туршу, которую я буду именовать бабушка Вера – как мы уже знаема тезка родоначальнице всех Туршу. Почему я назвал ее не Беруха, а Вера? Дело в том, что в нашем роду почему-то всегда в ходу были два имени: домашнее и официальное. Мою бабушку официально называли Эстер, но сестра и брат звали Стирой. Ее сестру Бубюш мы почему-то называли – тетя Бица. Бабушка много рассказывала мне о своей сестре Беруха, которую по-домашнему называли Вера… Вот почему не Беруха, а Вера!

Как мы теперь знаем, после смерти мужа, которому к 1854 году было бы «только за 70», она взяла на себя управление семейным бизнесом и, судя по тому, чего в самом скором будущем достигли ее сыновья, справилась с этим блестяще.

Как это часто бывает, история одной, конкретно взятой семьи, переходит в историю Отечества. Мы прервем свой рассказ о Туршу и обратимся к событиям Крымской войны.

Евпатория, едва ли не первой, оказалась в эпицентре событий. 15 апреля 1854 к городу подошли пять неприятельских военных пароходов. Обращаю внимание – пароходов, а не парусников. Три корабля остались на рейде, а с двух был высажен немногочисленный десант, который, не встретив никакого сопротивления, осмотрел прибрежную часть города и вернулся на корабли, которые вскоре скрылись из виду.

2 сентября того же года около 360 неприятельских вымпелов подошли к Евпатории и в 24 верстах на юго-запад от города совершенно беспрепятственно начали высадку десанта. В течении четырех суток на берег было высажено порядка 57 тыс. человек, которые затем пешим порядком, не спеша отправились к Севастополю.

Недавно я с интересом узнал от сотрудников Сакского краеведческого музея том, что, оказывается между Саками и Евпаторией идет давний не утихающий спор о том, к истории Сак или Евпатории относится это событие. Каждый из них считает, что это произошло на их территории!

Уже на следующий день после начала десантирования пароходы «Карадок», «Симпсон» и «Фридлан» под прикрытием 36-ти пушечного фрегата «Трибун» вошли в евпаторийскую гавань. С «Кара-дока» были высажены парламентеры, которые потребовали, чтобы военные покинули город. Поскольку в Евпатории было всего 200 нижних чинов Тарутинского егерского полка, то они под командованием майора Браницкого, так и поступили. Вместе с ними бежали все чиновники и часть жителей.

Город был поделен на три сектора, в каждом из которых, был свой комендант: французский, английский, турецкий. В руки оккупантов попали зерновые склады, в которых хранилось 60 тыс. четвертей пшеницы, которая в течении четырех месяцев обеспечивала их провиантом.

До занятия англичанами Балаклавы, а французами Камышовой бухты Евпатория была основной базой снабжения экспедиционных войск, а затем ее роль значительно понизилась. Парадоксальность ситуации заключалась в том, что оккупанты занимали тонкую полоску земли вдоль моря от Евпатории к Севастополю. Непосредственно в город потянулись те местные жители, кто поверил, что власть на полуострове больше не принадлежит России. Как результат город оказался перенасыщен, и число жителей достигло порядка 100 тысяч человек.

4 февраля 1855 года сводный отряд русских войск под командованием Хрулева попытался взять Евпаторию штурмом. Предприятие изначально напоминало авантюру. Отряд Хрулева, вооруженный 86-ю легкими полевыми орудиями, насчитывал 19 000 человек, евпаторийский гарнизон состоял из 40 000 человек и имел 500 тяжелых орудий. К тому же с моря их поддерживали корабли англо-французской эскадры.

Очередное поражение, теперь уже под Евпаторией, было воспринято очень болезненно во всей России. Со смертью императора Николая I, война была закончена. 18 марта 1856 года боевые действия прекратились, а 11 мая гарнизон противника покинул Евпаторию. Оставалась только рота французской морской пехоты, которая осуществляла контроль за общим порядком. 16 мая