Враг неведом (СИ) - Тимофеев Владимир

— Да те же немцы или голландцы со скандинавами и сами желанием не горят, — ворчливо отозвался министр обороны. — Делать им больше нечего, кроме как с нами в войнушку играться. У них и обычных проблем сейчас выше крыши.

— Это точно, — поддержал его руководитель МИДа. — Мировой рынок схлопывается на глазах. Дефициты бюджетов становятся для Европы одним большим чемоданом без ручки. Им больше не на чем зарабатывать и нечем кредитоваться. Боевые действия против нас способны похоронить Европу не только как экономического игрока, но и вообще как цивилизацию. Запросы и письма с уверениями в нейтралитете нам уже вагонами шлют. И, похоже, что это не блеф.

— Вот поэтому-то США и спешат, — хмыкнул присутствующий на совещании директор ФСБ. — Еще немного, и от них отвернутся все прежние союзники, а без глобального доминирования они никто и звать их никак. Американцам, кровь из носу, нужен успех. Но не экономический, а военный. Демонстрация возможностей в чистом виде и, желательно, на традиционном и сильном сопернике. Только тогда они смогут снова загнать всех под лавку. В этом случае даже китайцы не рыпнутся.

— А мы? — заинтересовался глава государства.

— А о нас просто ноги вытрут, — фыркнул «чекист». — Может быть, даже Крым и Кавказ попробуют отобрать, причем, без войны, по понятиям. Раз проиграл, значит должен. Каждая шавка начнёт что-то требовать. Кому Курилы, кому Крым и Тамань, кому Кемску волость…

— Кемску волость, говоришь? — усмехнулся Верховный.

— Или что-то другое, без разницы, — пожал плечами фээсбэшник. — Для Запада это закон. Оступившегося — подтолкни.

— Понятно. А что у нас по Индии и Китаю? — сменил тему Главнокомандующий.

— В Китае пока всё тихо, — доложил представитель разведки. — Военное положение, как у нас. Никто не балует. Флота практически не осталось. Атомной промышленности и ракетно-ядерного оружия — тоже. Подтверждение стопроцентное. Руководство ведет себя крайне осторожно. Идёт на уступки в дипломатии и торговле по всем направлениям. Полное ощущение, что они решили замкнуться в своей территории лет эдак на двадцать.

— Или блефуют по-крупному, — встрял мидовец.

— Как и мы, — хмыкнул министр обороны.

Президент внутренне помрачнел.

Действительно. В том, что касалось ядерных сил, им оставалось лишь блефовать, надеясь, что информация о реальном положении дел наружу не выйдет.

В памяти внезапно всплыли подробности того страшного дня, когда казалось, что всё, Россия полностью беззащитна и её уничтожение — вопрос нескольких суток. Сведения, стекающиеся в Национальный Центр Управления Обороной, с каждым часом всё полней и полней раскрывали масштаб обрушившейся на страну катастрофы.

Исчезновение десяти российских атомных станций на фоне всего остального выглядело детской игрой, нелепым фокусом, глупой и несмешной клоунадой.

С лица земли начисто — словно их никогда не существовало — были стёрты все особорежимные города ядерного оружейного комплекса, предприятия по добыче, переработке и производству ядерного горючего, высокообогащенного урана и оружейного плутония, объекты урановой металлургии, места временного хранения облученного ядерного топлива, промышленные накопители и хранилища радиоактивных отходов, базы АПЛ Северного и Тихоокеанских флотов, пункты снаряжения ракет ядерными боеголовками и погрузки в подводные лодки, места дислокации и позиционные районы ракетных дивизий РВСН, Центральные Базы хранения 12-го ГУМО, авиабазы Энгельс и Украинка…

Балаково, Курчатов, Заречный, Саров, Железногорск, Златоуст-36, Свердловск-45, Северск, Озерск, Снежинск, Забайкальский ГОК, производственные объединения «Маяк», «Химконцентрат», «Чепецкий механический», «Уральский электрохимический», Челябинск-65, Томск-7, Красноярск-26, Ангарск, Гаджиево, Полярный, Видяево, Гремиха, Рыбачий, Серышево, Свободный, Светлый, Ясный, Домбаровский, Солнечный, Косьвинский Камень вместе со скрытым внутри горы командным пунктом системы «Периметр»…

Две с лишним сотни объектов. Здания, техника, люди… То, что создавалось потом и кровью нескольких поколений, кануло неизвестно куда за считанные минуты. Такое не восстановишь ни за год, ни за два, хоть миллиарды вкладывай, хоть триллионы…

Больше всего, конечно, жалко людей. Что с ними, где они, сумели ли выжить? Ответов на эти вопросы не было. Пока не было. Но президент знал, что рано или поздно всё выяснится. Главное — не опоздать. Понять, кто враг, и успеть нанести ответный удар. Будет от этого толк, не будет — неважно. Отвечать надо. Готовиться к этому, верить, просчитывать, искать варианты. Только так и никак иначе. Или нас просто порвут «друзья и партнёры», не дожидаясь, когда это сделает кто-то другой…

Поэтому сейчас перво-наперво — не поддаваться нажиму и держать марку.

Последнее труднее всего. От внушительного арсенала в несколько тысяч зарядов осталось всего восемнадцать боеголовок. Пятнадцать из них тактические — мощностью от трёх до пятидесяти килотонн разной степени «годности» и сроков эксплуатации. Три стратегические — по четыреста килотонн каждая. Их сохранить удалось едва ли не чудом. Единственный избежавший уничтожения ПГРК «Ярс» обнаружили в уральской тайге бойцы отряда спецназа Минобороны. Причем командира комплекса следовало не то наградить за спасение уникальной боевой техники, не то наказать по всей строгости за проявленные безалаберность и просто фантастическое разгильдяйство. Умудриться сбиться с маршрута и заблудиться в весеннем лесу при полностью исправной системе позиционирования — это надо уметь!..

На флоте в ночь на двенадцатое порядка оказалось чуть больше. Командир подводного ракетоносца «Юрий Долгорукий» проявил себя с самой лучшей стороны. Он не только сумел сохранить лодку и экипаж, но и вышел на связь с командованием так, что «Долгорукого» не смогли обнаружить ни шпионские спутники, ни барражирующие у северных границ России разведывательные и противолодочные самолеты НАТО. Однако, по злой иронии судьбы, ощутимой выгоды спасение крейсера не принесло. В этот поход «Юрий Долгорукий» вышел, имея на борту только четыре «Булавы» вместо положенных для полноценного боевого дежурства шестнадцати. Мало того, ракеты были снабжены не ядерными боеголовками, а «простыми» болванками, поскольку задачей похода являлась отработка залповых испытательных стрельб по полигону Кура на Камчатке.

Стрельбы, естественно, отменили, а лодку направили в один из сохранившихся пунктов материально-технического обеспечения Северного флота. В операции прикрытия участвовало полтора десятка надводных кораблей и столько же самолетов. Операция завершилась успешно. АПЛ на новую базу переместили, утечку, что ракетоносец в строю, организовали, «информацию» о том, что на борту «Долгорукого» полный боекомплект, до заинтересованных лиц довели…

Увы, в нынешних условиях только наличие хоть какого-то, даже самого минимального ядерного боезапаса и средств доставки могло гарантировать, что прямо сейчас полномасштабную войну с тобой не развяжут. А если и развяжут, то на «чужой» территории и, скорее всего, чужими руками. И действовать это правило будет до той поры, пока противники не поймут, что для полноценного сдерживания имеющегося оружия недостаточно или, что более вероятно, ущерб от его применения не перевесит выгоды от будущей победы в войне.

По данным разведки, инструментами сдерживания, хотя и в сильно урезанном виде, в настоящее время обладали лишь две страны — Россия и США. У заокеанских «партнеров» сохранилось около трёх десятков боеголовок, треть — стратегические, свыше ста килотонн. Кроме того, у них на плаву остались восемь из одиннадцати авианосцев и больше половины эсминцев УРО.

А вот Китаю не повезло. Ядерного оружия он лишился. То же самое произошло с Францией и Британией. Израиль и Северную Корею в качестве реальных противников никто всерьёз не рассматривал, а что касается Индии и Пакистана, то там всё было довольно туманно. Точные сведения отсутствовали, но судя по начавшейся между ними войне, становящейся с каждым днём всё более и более ожесточенной, свои атомные арсеналы они утратили с вероятностью почти сто процентов…