По праву рождения - Нора Робертс

– Конечно, здесь. Бросил вещи в машине и побежал осматривать свои обожаемые помидоры. Девочка моя, ты ужасно бледна.

– Мне надо с вами поговорить. С вами обоими. – «Нет, нет, нет, я не готова!» – кричал голос у нее внутри, но она оттолкнулась руками и поднялась на ноги. – Ты не позовешь папу в дом? А я пока умоюсь.

– Колли, ты меня пугаешь.

– Прошу тебя! Дай мне только минуту, я умоюсь и сразу спущусь.

Не давая Вивиан времени возразить, Колли выбежала из комнаты в коридор и скрылась в ванной. Там она открыла холодную воду и плеснула пригоршню себе в лицо, стараясь не смотреть в зеркало. К этому она тоже была еще не готова.

Когда она спустилась вниз, Вивиан стояла в холле, сжимая руку мужа. «Какой он высокий, – подумала Колли. – Высокий, стройный, красивый. И как прекрасно они смотрятся вместе! Доктор Эллиот Данбрук и его прелестная жена Вивиан».

Они лгали ей всю жизнь.

– Колли, ты до смерти напугала свою мать. – Эллиот подошел к ней и крепко обнял. – Что случилось с моей девочкой?

Слезы жгли ей глаза.

– Я не ожидала, что вы вернетесь сегодня, – сказала Колли, высвобождаясь из его объятий. – Я думала, у меня будет больше времени. Мне надо было обдумать, что я вам скажу, но придется начать разговор, не откладывая. Нам надо сесть.

– Колли, у тебя неприятности?

– Я не знаю, кто я такая, – просто ответила Колли и прошла через холл в гостиную.

Безупречная комната, подумала она, свидетельствующая о богатстве и тонком вкусе хозяев. Тщательно подобранная антикварная мебель в безукоризненном состоянии. Удобные кресла с обивкой глубоких насыщенных тонов, предпочитаемых и мужем, и женой. Хорошие картины на стенах, великолепие светильников старинного хрусталя. Семейные фотографии в рамочках на каминной полке, при виде которых у нее защемило сердце.

– Я должна спросить вас… почему вы никогда не рассказывали мне об удочерении.

Из горла Вивиан вырвался всхлип. Губы у нее дрожали.

– Колли, с чего ты взяла…

– Только, ради бога, не надо отрицать. Не надо. – Каждое слово давалось Колли с трудом. – Простите меня, но я видела документы. – Она бросила взгляд на отца. – Я взломала ящик картотеки и сейфовый ящик, который был внутри. Я видела медицинские записи и документы на удочерение.

– Эллиот, как ты мог? Ты же обещал!

– Сядь, Вивиан. Сядь. – Он пододвинул ей кресло, силой заставил сесть. – Я не смог их уничтожить. – Погладив жену по щеке, как испуганного ребенка, он повернулся к Колли. – Это было непорядочно.

– А порядочно было скрывать от меня правду о моем рождении?

Плечи Эллиота поникли.

– Для нас это не имело значения.

– Не имело…

– Не вини отца, Колли. – Вивиан взяла мужа за руку. – Он сделал это ради меня. Я заставила его пообещать. Я заставила его поклясться. Мне хотелось… – Слезы потекли по ее лицу. – Не надо меня ненавидеть, Колли. О боже, не надо меня ненавидеть. Ты стала моей дочкой с той минуты, как я взяла тебя на руки. Все остальное не имело значения.

– Взамен ребенка, которого ты потеряла?

– Колли, – вмешался Эллиот. – Не будь жестокой.

– Жестокой? – Кто он, этот человек, глядящий на нее с таким упреком и с такой печалью? Кто ее отец? – Ты можешь упрекать меня в жестокости после того, что сделал?

– А что, собственно, мы сделали? – бросил он в ответ. – Мы тебе не сказали. Разве это так важно? Твоя мать… Поначалу ей нужна была эта иллюзия. Она была безутешна, она так и не оправилась от потери. Она больше не могла родить. Когда появился шанс удочерить тебя, мы за него ухватились. Мы полюбили тебя, мы тебя любим не потому, что ты заменила нам дочь. Ты и есть наша дочь.

– Я не смогла примириться с потерей ребенка, – вставила Вивиан. Каждое слово давалось ей с трудом. – После всего, что мне пришлось пережить… После двух выкидышей, после того, как я все сделала, чтобы родить здорового ребенка… Мне была невыносима мысль, что люди будут видеть в тебе… суррогат. Мы переехали сюда, чтобы начать жизнь сначала. Мы втроем. А все остальное не имело значения. Я обо всем забыла. Это не имеет никакого отношения к тому, кто ты такая. Это не имеет никакого отношения к тому, кто мы такие и как мы тебя любим.

– Вы купили ребенка на черном рынке. Вы взяли ребенка, украденного из другой семьи. И это не имеет значения?

– О чем ты говоришь? – Лицо Эллиота вспыхнуло гневом. – Как ты можешь говорить подобные вещи? Это чудовищно! Чем мы заслужили подобные обвинения?

– Вы заплатили четверть миллиона.

– Совершенно верно. Мы договорились о частном удочерении, а деньги ускоряют этот процесс. Конечно, это несправедливо по отношению к бездетным парам, не располагающим такими средствами, но это не преступление. Мы согласились на гонорар, согласились на вознаграждение биологической матери. Обвинять нас в том, что мы тебя купили, украли, – значит уничтожать все, что мы собой представляем как семья.

– И ты не спрашиваешь, почему я явилась сюда среди ночи, почему просматривала твои бумаги, почему взломала ящик?

Эллиот провел рукой по волосам и сел.

– Я ничего не понимаю. Ради всего святого, Колли, неужели ты думаешь, что я способен рассуждать логически, когда ты бросаешь нам такие обвинения?

– Вчера вечером ко мне в номер мотеля пришла женщина. Она смотрела новости по местному телевидению. Я там выступала, рассказывала о раскопках. Она сказала, что я ее дочь.

– Ты моя дочь, – с тихой яростью в голосе перебила ее Вивиан. – Ты мой ребенок.

– Она сказала, – продолжала Колли, – что двенадцатого декабря 1974 года ее трехмесячная дочь была похищена. Это случилось в торговом центре Хагерстауна, штат Мэриленд. Она показала мне свои фотографии в тридцатилетнем возрасте, фотографии своей матери. Сходство очевидно. Волосы, овал лица. Эти проклятые три ямочки. Я сказала ей, что этого не может быть. Я сказала ей, что не была удочерена. Но оказалось, что была.

– Это не имеет никакого отношения к нам, – Эллиот принялся растирать ладонью грудь в области сердца. – Это безумие.

– Она ошибается, – Вивиан медленно покачала головой. – Это ужасная ошибка.

– Конечно, она ошибается. – Эллиот вновь взял жену за руку. – Она безусловно ошибается. Мы обратились к адвокату, – объяснил он Колли. – К известному адвокату, который специализировался на частных усыновлениях. Нам его рекомендовал гинеколог твоей матери. Да, мы ускорили процесс удочерения, но это все. Мы никогда не стали бы участвовать в похищении детей, в незаконном удочерении. Ты не можешь всерьез в это верить.

Колли взглянула на отца, на мать, умоляюще смотревшую на нее полными слез глазами.

– Нет, нет, – сказала Колли, и ей стало чуточку легче. – Нет, в это я, конечно, не верю. Давайте поговорим о том, что именно вы сделали. – Но прежде она подошла к матери и присела на корточки перед креслом. – Мама. – Только это она и могла сказать, взяв Вивиан за руку. – Мама.

Подавив рыдание, Вивиан бросилась к ней и обхватила Колли обеими руками.

5

Колли сварила кофе – главным образом для того, чтобы дать родителям время успокоиться. Они были ее родителями. Ничего не изменилось. Гнев и ощущение предательства постепенно угасало. Да и как можно было сердиться, глядя на печаль отца и убитое, залитое слезами лицо матери?

Но и подавив чувство обиды, она не могла остановиться на полпути – ей надо было получить ответы на свои вопросы.

Как бы сильно она ни любила родителей, она должна была знать правду.

Колли отнесла поднос с кофе в гостиную и увидела, что родители сидят рядышком на диване, взявшись за руки.

– Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, – начала Вивиан.

– Мне кажется, ты не понимаешь. – Колли разлила кофе по чашкам. Это позволило ей чем-то занять глаза и руки. – Я должна знать факты. Я не могу составить себе полную картину, пока не соберу все кусочки и не сложу вместе. Мы – семья. Что бы ни случилось, это никогда не изменится. Но я должна знать правду.

– Ты всегда была сильна в логике, – заметил Эллиот. – Мы причинили тебе боль.

– Давайте сейчас не будем об этом. – Вместо того, чтобы взять себе стул, Колли опустилась на пол и уселась по-турецки по другую сторону от кофейного столика. – Прежде всего я должна понять… насчет удочерения. Почему вы это скрыли? Вам казалось, что признание может разрушить нашу семью?

– Семья – это чудо, каким бы образом она ни создавалась, – ответил Эллиот. – Ты стала нашим чудом.

– Но вы это скрыли.

– Это моя вина, – Вивиан смахнула слезы. – Во всем я виновата.

– Никто не виноват, – отрезала Колли. – Просто мне нужны объяснения.

– Мы хотели ребенка. – Пальцы Вивиан сжали руку Эллиота. – Мы очень хотели ребенка. Когда у меня случился первый выкидыш, это было ужасно. Даже передать тебе не могу, что я пережила. Какое это горе, какой ужас. Я чувствовала себя… никчемной. Мой врач сказал, что мы можем попытаться еще раз, но предупредил, что возможно… что мне не удастся доносить ребенка до срока. Он предупредил, что за будущей беременностью надо будет постоянно наблюдать. Мы так и поступили, но у меня опять случился выкидыш. Я была… в отчаянии.