Лара - Юлия Козырева

Село Дураково, любимое и единственное. Ты преследовало меня и за своими пределами, доведя до слез даже декана моего факультета своим искрометным названием. Ты снилось мне по ночам, заставляя вспоминать лица своих дураков и дур, не отпускало меня от себя, как свое любимое чадо.

Вот и сейчас, когда нужно было где-то перекантоваться, лучше места было не найти. Тут меня никто не ждет, не любит, даже не терпит. Значит, и искать не будут. Может, они все не такие уж дураки? Кто ж в здравом уме пригреет на груди вампиреныша.

Хорошо хоть кровь не пью. Пока.

Думая, о родной деревне, я всегда с облегчением добавляла: радуйся, девочка, что тетя Маша не поселилась в близлежащих Сучьево или Кабелево. Вот жизнь бы пошла веселая. А тут, подумаешь, Дураково…

Беспокойные дни пролетели быстро. Пора и честь знать: семестр начался два дня назад, а я еще ни сном, ни духом.

Перед отъездом я крепко обняла тетю Машу и расцеловала ее пропахшие ладаном щеки, чем повергла тетку в ступор. Кто же знает, всегда есть вероятность, что не свидимся больше. Вон, какая свистопляска пошла! А это, все-таки, единственный родной мне человек! Я даже прослезилась, когда уходила из дома, глядя на одинокую фигуру на крыльце. Мне отчего-то стало ее жаль… и немного завидно: легко, наверное, жить, отрешившись от всего сущего. А что, скинул все заботы на Бога — и все! Привалило богатство — хвала Господу, побили, прибили, обидели — на все воля Бога…

Ладно, на религиозную тему я могу распространяться до бесконечности, но одного у меня не отнять: нерушимого мнения о том, что у каждого в душе своя вера в Бога, и напоказ ее выставлять как-то стыдно…

Я ехала в автобусе и вспоминала всю бредятину, что со мной приключилась. Хотелось бы верить, что это всего лишь сон. И не было этих непонятных вампиров, то страшных, то чрезвычайно вежливых, но одинаково готовых убить меня. Не существовало в этом привычном мире оборотней и красивых мужчин, целующих меня.

Сережа — вот мой потолок!

Я поежилась. Это что ж получается: всю оставшуюся жизнь сохнуть по этому ловеласу? Может, пора о самоуважении вспомнить?

Но потом горько рассмеялась. Жизнь-то у меня, выходит, не такая уж долгая, можно и посохнуть.

А если рассказать ему обо всем случившемся? Он меня пожалеет, обнимет, поймет, какая я необыкновенная, раз на меня охотится столько мужиков… Я фыркнула, когда поняла, что легче поверить в вампиров, чем в то, что Сережа не отправит меня в психушку после всего услышанного.

Ладно, решение пришло внезапно — как приеду, позвоню ему. Проведу хоть одну ночь с ним. И хотя что-то мне подсказывало, что после этого я его не увижу, но очень хотелось почувствовать себя желанной до того, как… До того, как.

Глава 9

Неродной и некрасивый город встретил меня уже привычной слякотью (зима, называется), но все вокруг смотрелось как-то непривычно и дико. Наверное, я на себе испытала прием "остранения". Еще бы, изменилась я и мое восприятие мира. Да что там? Мир оказался не таким, каким я его знала.

Стоя на остановке, я разглядывала серые многоэтажки и размышляла о том, что не нашла я места, где хотела бы жить. Даже Санкт-Петербург не привлекал меня. Он казался мне равнодушным и совсем чужим. Странно, но я не рвалась ни в Москву, ни в Питер. Не это мне надо. Но вот что?

Как сомнамбула, я доехала до своей остановки и пошла в сторону дома, смотря под ноги. Завернув за угол, я вдруг увидела Сергея, явно, направляющегося в мой подъезд.

И тут меня словно оглушило: таким он мне показался никчемным и жалким! Он важно вышагивал, смешно задрав подбородок. Наверно, сам себе казался звездой местного разлива. Черт! И кожанка-то сидела на нем нелепо, и брюки странно болтались! Несуразно большие руки загребали при ходьбе назад. Волосы, которые казались мне красивыми, были смешно зализаны с помощью геля.

Тут же память услужливо напомнила, сколько времени он проводил перед зеркалом, любуясь своим отражением, как душил руки перед тем, как идти на свидание с Наташей (она запрещала ему курить, а он не мог удержаться, ну, и заметал следы).

А походка! Боже, походка! Раньше она показалась бы походкой крадущегося тигра, сейчас же я ее сравнила с ползущей змеей!

Я остановилась и зажмурилась, а потом — развернулась и припустила за угол дома. И, чувствуя себя последней идиоткой, стала ждать, прислонившись к стене, пока он уберется.

И я понимала, что больше. Никогда. Не хочу. Его! Видеть.

Ко мне уже подбиралась истерика, когда мимо проплыл Сергей.

— Да, извини. Задержался, — мило говорил он с кем-то по телефону, — у меня были неотложные дела.

Ну, и врун! Захотелось вырвать у него трубку и открыть Наташе глаза на ее парня. Но стало ее жалко. Приходилось признать, что мне жить со своими иллюзиями было не так больно, как без них.

Теперь же во мне была только пустота. Смысл жизни испарился.

Вздохнув, я поплелась в подъезд.

На седьмом этаже я позвонила соседке и попросила запасной ключ (хорошо быть предусмотрительной!). Поковырявшись в старом замке, я толкнула дверь. Квартира встретила меня темнотой и затхлым запахом.

Черт! Забыла что-то выкинуть, и оно испортилось. Хорошо, хоть Иланка не нагрянула с проверкой.

Включив везде свет, я прошла на кухню и с ужасом увидела то, что протухло…

На столе лежала голова!

И не чья-нибудь, а Олега — друга Сергея…

Я зажала рукой рот и, привалившись к стене, захрипела, потом взвыла и сползла на пол.

Желудок ответил спазмами и вывернул свое скромное содержимое на пол.

Пошатываясь и рыдая, я встала и сквозь какой-то морок увидела на холодильнике листок бумаге (магнитом прикрепили, сволочи!).

Пройдя на подгибающихся ногах по стеночке мимо стола и стараясь не смотреть в мертвые глаза, я, дрожа, схватила листок и выскочила из квартиры. Не знаю зачем, но я закрыла дверь ключом и стала спускаться. Внизу, на автомате, бросила ключ в почтовый ящик.

Выйдя из подъезда, я, не останавливаясь, доплелась до детской площадки, плюхнулась на скамейку и уставилась в мятый листок.

"Если тебе дороги остальные знакомые, езжай обратно в Питер. Совет Красных тебя найдет.

Кажется, вежливые послания закончились. Я закрыла лицо руками и тихонько завыла, раскачиваясь из стороны в сторону, уговаривая себя просто забыть то, что видела в квартире.

Меня даже не заботило то, что теперь я буду главной подозреваемой в убийстве.

Меня уже, считай, не существует.

Миг, и мной овладело холодное бешенство. Уверена, что глаза полыхнули красным. Руки сжались в кулаки, и я почти зарычала.