Наместник - Наталия Белкина

Наступал вечер. Неотвратимо. Баба Саша накормила животных и заглянула ко мне:

— Ириша, идем ужинать.

— Нет, я уже сплю.

— Ну, спи, спи. Завтра опять солнышко будет. Вон, закат какой алый.

Завтра… Такое чувство, будто время остановилось для меня на одной твердо очерченной линии, за которой — одно сплошное ничто. Никаких планов, проектов, замыслов. Все разбивалось об обведенную красным карандашом фатальную шестерку, ярко выделявшуюся на старом настенном календаре.

Стемнело. Светлый квадрат на земле за окном исчез: бабушка выключила свет.

Пора.

Я стала одеваться: джинсы, кроссовки, свитер. Может надеть какое-нибудь красивое платье, чтобы быть похожей на романтическую утопленницу? Нет. Пожалуй, комары тогда могут слишком омрачить и без того мрачные последние минуты. Кстати, да. Я натерла кремом от комаров лицо и руки. Надо было все предусмотреть.

Я прокралась к двери крыльца, пытаясь не наступать на скрипучие половицы. Я знала точно, где какая из них находится, ведь всего лишь год назад я вот так же, крадучись, пробиралась к себе в терраску после ночных рандеву.

На небе уже появились первые звездочки, и светилась, как этого и следовало ожидать, совершенно круглая луна. Я вышла, тихонько прикрыв за собой дверь, и направилась в сторону леса, близ которого протекала Черная речка. Было прохладно. В спину дул легкий ветерок, но озноб меня пробирал не из-за него.

Я остановилась на краю картофельного поля. Мне стало очень одиноко и страшно. Вдали чернел глухой мрачный лес, а над ним висела белая луна. А я стояла на краю чего-то неведомого и не знала, и не предполагала, и не хотела даже думать о том, что ждет меня там…после жизни.

И вот, будь, что будет, — решила я и впрыгнула в зеленое месиво. Назад дороги нет. Я стала продираться сквозь толстые картофельные ветки, переплетенные друг с другом, падала, снова поднималась, цепляясь волосами за длинные стебли осота, заполонившего все поле и еле-еле вытаскивая ноги из густых зарослей.

Наконец, мне удалось нащупать тропинку, по которой ходили доярки из Остаповки в нашу деревню и обратно. Дорожка была очень узкой и бугристой, но и с нее мне вскоре пришлось свернуть. Она вела к человеческому жилью, а мой путь лежал к лесу, туда, где над маленькой речкой возвышался мертвой громадиной мост и где не было ни одной живой души.

Теперь я шла по свежескошенному полю. Здесь везде еще были следы совсем недавнего присутствия людей: кипы уже высушенного сена и ряды пока неубранного, отпечатки тракторных колес и отцепленная телега с соломой. Я вдруг стала немного спокойней и уверенней, будто этот островок жизни, где всего пару часов назад кипела работа, передал мне чуть-чуть своей живой силы.

Мне очень не хотелось покидать это место и снова идти дальше, и я даже замедлила шаг и огляделась. Может быть, здесь еще кто-то оставался, может быть, этот кто-то отговорит меня идти одной к Черной речке, может быть, переубедит меня, и я раздумаю умирать? Но нет. Уже совсем почти наступила ночь. Все разошлись по домам. Одна я была здесь зачем-то. Зачем..?

Я уходила все дальше и дальше от людского жилья, от домов, света, тепла, жизни. Я шла по густой траве, хотя рядом, в десяти метрах от меня, была тропинка. Но она вела к броду, а мне нужно было идти к мосту, к которому уже давно никто не подходил.

Вот, наконец, и он. Я у цели.

Черный, будто обугленный, гигант вырос передо мной, густо окутанный ольхой и высокой осокой. Было светло. Луна горела ярче фонаря, и я отчетливо видела большие зияющие проломы в его древнем теле. Тишина давила на уши. Полная тишина. Все замерло будто в предчувствии чего-то страшного. Будто мост, как живое чудовище, приготовился проглотить дерзкую девчонку.

Сколько я так стояла, не решаясь ступить на гнилые доски? Но вот я, едва дотронувшись до перилл, которые, к моему удивлению оказались довольно прочными, поставила ногу на потемневшую от времени доску. Она скрипнула и чуть-чуть прогнулась. Черт! Ну, и чего ты испугалась? Неужели за свою никчемную жизнь, с которой решила расстаться сейчас же? Вперед!

Я закрыла глаза. Так легче: если наступлю в пролет, все произойдет неожиданно и скоро. Сделала шаг, еще один и еще… Мост заскрипел. И вдруг я поймала себя на том, что пробую ногой прочность доски. Ну, что еще! Будь хотя бы сама с собой честна! Я тут же резко поставила ногу, и сердце ухнуло вниз… Но нет. Пока мне везло. Еще шаг, еще… Ай!!!

Я потеряла равновесие, как всегда бывает, когда идешь, зажмурившись. Пошатнувшись и расставив руки в безнадежной попытке хоть за что-нибудь ухватиться, я упала. Мост крякнул, но выдержал. Я никуда не провалилась. Странно. Похоже, старичок-то еще довольно прочен. Я прошла его почти целиком.

Тут я посмотрела вниз, в пролом, и до меня, наконец, дошло очевидное: глубина. Даже при скупом лунном освещении было видно, что я успешнее утопилась бы в ванне, чем здесь, где мне было как раз по колено. Я слышала, как тихо-тихо журчала вода, перебирая мелкие камушки, и мне стало вдруг смешно и горько. Но глаза навернулись слезы то ли обиды, то ли избавленья. Глупая ты курица! Если так хочется жить, то зачем умирать? Ведь над тобой не висит никакой дамоклов меч, ничей указ или приговор. Ты одна вправе распоряжаться своей жизнью. Так сохрани ее себе.

Я поднялась на ноги, решив пройти мост до конца, всего полтора метра, и обратно вернуться уже вброд. Я уже представляла, как брошусь сейчас сломя голову через поле подальше отсюда, бегом от собственной глупости, от навязанных себе самой обязательств. Но вдруг, что это?

Как только я ступила на твердую землю, то что-то услышала в лесу, до которого было не более пятидесяти метров. Мне показалось, что я различаю человеческие голоса и горящий костер, просвечивающий сквозь деревья. Да. Совершенно точно: там были люди. Они кричали и мелькали у костров.

Тут я вспомнила: сегодня же Иван Купала! Но это же древний языческий праздник. Неужели наши деревенские решили его возродить? Мне вдруг захотелось посмотреть на все это поближе, только незаметно, неизвестно еще, что там за оргия.

Я решила тихонько подкрасться. Теперь, когда рядом было много живых людей, мне почти не было страшно. Я подбежала к краю леса и, прячась за кусты и деревья, стала подбираться к огням. Они, впрочем, оказались не так уж и близко, как мне в начале показалось, но это место я знала хорошо. Мы с бабушкой всегда собирали здесь чернику, а в папоротниках искали подосиновики. Как раз на папоротниковой поляне и резвились гуляки.

Я пряталась за елочки и подходила все ближе и ближе, затем перебралась в траву и стала подползать. Заняв удобную позицию между поваленным деревом и огромным муравейником, я принялась разглядывать празднующих.