Как Сюй Саньгуань кровь продавал - Юй Хуа

Сюй Саньгуань сказал Сюй Юйлань:

– Как некстати этот неурожай! Был бы он на несколько лет раньше или позже, мы бы справились. Ты подумай: сначала отняли у нас котлы и плошки, забрали рис, масло, разбили очаг и велели есть в столовой, а через год опять надо самим кормиться. Очаг новый ставить надо, покупать посуду, продукты. Все это денег стоит. Траты не так страшны, если успел накопить. Но где уж нам было копить деньги? Сначала ты мне свинью подложила – оказалось, Первый не мой сын. Так еще из-за него пришлось Фану-кузнецу тридцать пять юаней отдавать. А теперь неурожай. Хорошо еще, что под кроватью есть два горшка с рисом.

Сюй Юйлань сказала:

– Их пока трогать нельзя. В кухонном горшке еще остался рис. Я рассчитала, неурожай будет продолжаться еще полгода, до следующей весны, пока не вырастет новый урожай. У нас риса хватит только на месяц. Если есть жидкую кашу, то на четыре с чем-то месяца. А еще полтора месяца что будем есть? Надо рис распределить на все оставшееся время. Пока не настала зима, пойдем за город, соберем дикие травы. В кухонном горшке скоро риса не останется, мы туда засыплем дикие травы и засолим их. Так они сохранятся месяца на четыре. У меня еще под матрасом припасены деньги – девятнадцать юаней шесть цзяо семь фэней. Я их по секрету от тебя откладывала из денег на еду. На тринадцать юаней купим пятьдесят кило кукурузных початков, сами почистим, сами перемелем – будет пятнадцать кило муки, если не больше. С кукурузной мукой рисовая каша станет гуще и сытнее…

Сюй Саньгуань сказал сыновьям:

– Мы едим кашу уже месяц. Вы побледнели, отощали, только и кричите «есть хочу!»… Сейчас всем в городе трудно, вы спросите у соседей, у одноклассников. Кто каждый день может есть кашу, тем, считайте, уже повезло. Вы хотите рису без кукурузной муки. Мы с матерью договорились, она вам приготовит. Но не сейчас. Пока надо потерпеть. Вы говорите, каша с каждым днем все жиже – ваша правда. Но выхода нет. Для нас с матерью главное, чтобы вы выжили. Не зря говорят: «Будут горы – будет и хворост». Вы пока потерпите, жизнь свою сохраните, а потом будет у вас много сытых дней. Вы говорите, после каши стоит раз сходить по-маленькому, и опять в желудке пусто. Это кто придумал? Знаю – Первый. Ах ты, щенок! Вы такие маленькие, каши едите не меньше, чем я, а вам голодно. Почему? Всё по улице бегаете. А Третий сегодня орал на улице. Теперь все еле шепчут, а вы орете. Вот что. После еды ложитесь-ка вы в кровать и не шевелитесь. И мы с матерью так будем делать. Все, больше говорить не могу. Только что поел каши, а сил уже нет.

С того дня они ели два раза в день, а все остальное время лежали на кровати, не шевелились и не говорили, чтобы не урчало в животе. Конечно, они быстро засыпали и спали с утра до вечера и с вечера до утра. Так они проспали до шестого декабря. В этот день Сюй Юйлань сварила особую кашу: на одну плошку больше и очень густую. Потом весело разбудила их:

– Сегодня будет вкусно!

Сюй Саньгуань и три сына сели за стол и вытянули шеи: что же им сегодня дадут? Увидев, что это все та же каша, Первый разочарованно протянул:

– Опять размазня!

И оба младших повторили:

– Опять размазня!

Сюй Саньгуань сказал:

– Посмотрите внимательней, она гораздо гуще, чем обычно.

Сюй Юйлань добавила:

– Попробуйте, и сразу поймете.

Дети попробовали и замерли с ложками во рту. Сюй Саньгуань тоже попробовал.

Сюй Юйлань спросила:

– Знаете, что я туда положила?

Сыновья покачали головами и стали быстро хлебать.

Сюй Саньгуань воскликнул:

– Вы что, совсем одурели? Ведь сладко!

Тут до Первого дошло:

– Это сахар.

Второй и третий закивали, засмеялись, но хлебать не перестали. Сюй Саньгуань от них не отставал.

Сюй Юйлань спросила:

– Знаешь, почему я это сделала? Вообще-то сахар я на Новый год берегла, но у тебя сегодня день рождения! Я специально для тебя сварила еще одну плошку.

Сюй Саньгуань ответил:

– Точно! Ну, раз так, я ее съем!

Но он опоздал. Сыновья уже все доели и поставили на стол пустые плошки. Сюй Саньгуань сказал:

– Лучше отдай им.

– Нет, это я сварила для тебя.

– Отдай им. Пусть потом вместо меня на горшок ходят.

И дети опять взяли плошки и, шумно прихлебывая, доели кашу.

Сюй Саньгуань сказал:

– А теперь поклонитесь мне, стукните каждый головой об пол, и будем считать, что вы меня поздравили. Что же это за времена такие – дети не помнят, что такое сахар…

В тот вечер, когда вся семья лежала в кровати, Сюй Саньгуань сказал сыновьям:

– Я знаю, о чем вы мечтаете – о еде. У меня сегодня был день рождения, вам тоже счастья перепало, даже сахара поели. Но вы ведь еще хотите риса, жареных в масле овощей, рыбы, мяса… Давайте я вам состряпаю ужин. Только стряпать буду на словах, а вы ешьте ушами. Попробуете есть ртом – ничего не почувствуете. Каждый может заказать, я угощаю. Третий, начинай!

Третий тихонько сказал:

– Я хочу риса.

– Риса можно есть сколько влезет. Я спрашиваю, какое блюдо ты хочешь заказать?

– Мясо!

– Приготовлю Третьему мясо в соевом соусе. Беру пополам жирную и постную свинину, с кожицей, отрезаю три куска с палец толщиной…

– Папа, отрежь мне четыре куска.

– Отрезаю четыре куска…

– Пять.

– Если съешь пять – лопнешь. Отрезаю четыре куска мяса и отвариваю в воде, но так, чтобы не переварились. Потом высушиваю на солнце и обжариваю в масле. Потом наливаю соевый соус и рисовое вино, кладу пять пряностей, добавляю воды и томлю на медленном огне два часа. Воды почти не осталось, вот и готово…

Сюй Саньгуань услышал звук глотаемой слюны.

– Открываешь крышку и чувствуешь аромат мяса. Берешь палочки, подцепляешь кусок мяса, кладешь его в рот… Первый, Второй, вы что, тоже слюни глотаете? И ты, Сюй Юйлань? Вам я потом приготовлю, а это блюдо только для Третьего. Слушай, сынок. Кладешь кусок в рот… Ни жирно, ни жестко, а сытно и вкусно. Недаром я томил на медленном огне. Ешь, не торопись. Второй, а ты что будешь?

– Пять кусков мяса в соевом соусе.

– Хорошо, тебе можно и пять. Отрезаю пять кусков мяса…

– Папа, Первый и Третий глотают слюни!

Сюй Саньгуань строго сказал:

– Первый, сейчас не твоя очередь! Отрезаю пять кусков мяса, отвариваю в воде…

– Папа, а Третий глотает слюни!

– Он ест свое мясо, твое еще не готово. Отвариваю мясо в воде, сушу на солнце…

Когда заказ Второго был готов, Сюй Саньгуань спросил:

– Первый, а ты что будешь?

– Мясо в соевом соусе.

– Что же вы мне, щенки, сразу не сказали, что будете есть одно и то же? Я бы вам сразу приготовил… Отрезаю пять кусков мяса…

– Шесть.

– Отрезаю шесть кусков мяса, беру пополам жирное и постное…

– Мне только жирное.

– Так будет невкусно.

– Мне только жирное.

Тут Второй и Третий заявили:

– Мы тоже хотим только жирное.

Когда Сюй Саньгуань приготовил для Первого жирное мясо в соевом соусе, он принялся за карася в прозрачном бульоне для Сюй Юйлань. Нашпиговал его ветчиной, имбирем, грибами, натер солью, полил рисовым вином, посыпал мелконарезанным луком и час тушил в кастрюльке, а когда снял крышку…

От карася слюни потекли у всей семьи. Сюй Саньгуань отчитал сыновей:

– Это же для матери приготовлено! Мало вам мяса? А ну, спать быстро!

Наконец Сюй Саньгуань приготовил для себя самого жареной печенки:

– Беру свиную печенку, шинкую, посыпаю крахмалом для нежности, поливаю рисовым вином для аромата, посыпаю зеленым лучком и бросаю в котелок с кипящим маслом. Обжариваю один раз, второй, третий…

Первый, Второй и Третий сказали:

– Четвертый… пятый… шестой…

Сюй Саньгуань их остановил:

– Нет, обжаривать можно только трижды. После четвертого раза зачерствеет, после пятого задубеет, а после шестого вообще не разгрызешь. Потом вытаскиваю их из котелка, выкладываю на тарелку и не тороплюсь. Наливаю себе два ляна рисового вина, выпиваю – и становится так тепло, будто меня растерли горячим полотенцем. Потом беру палочки, зацепляю кусочек печенки, кладу в рот… рай! Что, опять глотаете слюни? Ладно, по случаю дня рождения угощу вас всех печенкой!

Глава XX

На следующий день после того как Сюй Саньгуань подсчитал на пальцах, что они уже пятьдесят семь дней едят кукурузную кашу, он сказал сам себе: «Надо сходить сдать кровь, покормить семью вкусненьким».

При виде старосты Ли он подумал: «Весь город бледный, а он румяный. Весь город осунулся, а он ничуть не похудел. Весь город мрачный, а он улыбается».

Староста Ли с улыбкой сказал Сюй Саньгуаню:

– Помню тебя, помню. Раньше ты всегда что-нибудь приносил, что же сейчас с пустыми руками?

– Мы с женой и тремя детьми пятьдесят семь дней едим одну кукурузную кашу. У меня ничего нет. Купи у меня две плошки крови, и я накормлю семью. Помоги, я отблагодарю.

– Как?

– Сейчас у меня ничего нет. Раньше я носил тебе яйца, мясо, сахар. Сахар ты не только не взял, но и обругал меня, сказал, что с тех пор как вступил в партию не берешь с масс ни иголки, ни нитки. Я не знал, что ты опять берешь.