Клянусь этой жизнью - Рене Карлино

а воздух был холодный; и дышала я так тяжело, что уже не могла не остановиться. Я зашла в магазин тако, купила еды и направилась обратно в свою квартиру, где Тревор, к счастью, спал на диване, а на заднем плане гремел какой-то футбольный матч.

Я легонько постучалась в спальню Кары.

— Заходи, — разрешила она.

Кара сидела за письменным столом, печатая на ноутбуке, — все, как всегда. Вот, кто действительно целеустремленный писатель. Я остановилась в дверном проеме и, понизив голос, чтобы не разбудить Тревора, спросила.

— Как продвигается?

Она улыбнулась.

— Хорошо. Сегодня я много написала. Как насчет тебя? Как ты? С утра ты выглядела немного потерянной.

— В порядке. Извини за сцену с Тревором.

— Не о чем просить прощения. Ты все еще читаешь ту книгу?

Я кивнула.

— Этот гребаный автор невероятно горяч, — сказала она. — Я изучила его в Интернете.

Я рассмеялась.

— Да, он такой.

— Ты тоже его гуглила? — спросила она, улыбнувшись.

— Э-э, ага. Да.

— Он будет в Сан-Диего послезавтра.

— Видела, — сказала я.

— Давай пойдем на встречу и подпишем книгу.

Ее лицо стало ярко-красным.

— Не знаю. Но ты сходи. — Самое время сменить тему. — Слушай, я оставила немного тако на столе. Думаю, мне пора отправляться в постель. Чувствую себя не очень.

— Ой, ладно. Так мне оставить Тревора на произвол судьбы?

— Все с ним в порядке, — ответила я, после чего зашла к себе в комнату, захлопнула дверь и вновь открыла книгу.

Из «Всех дорог между нами»

Следующим утром, стоя на кухне, я наблюдала, как папа подливал виски себе в кофе.

— Сьюзан ушла? — спросила я.

— Какая разница?

— Мне просто любопытно.

— Да, она ушла.

— Она твоя девушка?

— Не твое дело, Эмерсон.

Этим утром я ощущала себя смелой. Может, потому что стала женщиной, и мне нужны были ответы.

— Куда делась мама?

Он сел возле меня и сделал глубокий вдох. На какое-то мгновение мне показалось, что у нас будет откровенный разговор. Я уставилась на огромное коричневое пятно у него на футболке и стала ждать ответа.

— Твоя мать — гребаная шлюха.

Я смотрела на свои сцепленные под столом руки. Схватив бутылку виски, он налил себе в кофе более внушительную дозу, а затем с грохотом опустил бутылку на стол.

— Ты слышала меня?! Я сказал, что твоя мать — гребаная шлюха.

— Я слышала тебя! — заорала я. Вскочив, я пнула свой стул. Но он схватил меня за руку так сильно, что я была вынуждена сесть обратно.

— Я не закончил, — прошипел он сквозь сжатые зубы.

— Папа, пожалуйста!

— Она — сам дьявол.

— Ты ведешь себя иррационально.

— Серьезное слово для двенадцатилетнего ребенка.

Я не могла оторвать глаз от отвратительной слюны, образующейся в уголке его рта.

— Мне тринадцать.

— С каких пор?

— С сегодняшних. У меня день рождения, папа!

Он отпустил мою руку. Ему было нечего сказать, потому что он больше понятия не имел, как быть нормальным человеком. Он не мог быть добрым, потому что уход мамы ранил его больше, чем меня. Я видела замешательство и вину в его глазах. Отлично, вот и чувствуй себя дерьмом, засранец. Ты это заслужил.

Я выскользнула из кухни, тихонько зашла к себе в спальню и расплакалась. Слезы становились все злее и злее, и вскоре я обнаружила, что собирала сумку. Я спрошу Лейлу, сможет ли она меня приютить. Она сама сказала, что всегда хотела дочь. Я могу жить с ними, готовить, убирать и помогать заботиться о Джексе и Брайане.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы красиво уложить волосы. Я нанесла светло-розовую помаду и румяна, найденные в коробке с разными вещицами, которые сохранила в память о маме. Я проклинала ее, глядя на себя в зеркало, пока красила лицо ее дрянной дешевой косметикой. Изучая свои большие карие глаза, которые унаследовала от нее, я задавалась вопросом, не потреплю ли в жизни такую же неудачу, как она. Я надела платье с цветочным принтом, которое она купила мне в секонд-хенде более двух лет назад, как раз перед отъездом.

Она называла его моим «платьем для церкви», хотя Бог никогда не был частью нашей жизни. Наконец-то платье пришлось мне по размеру. Грудь у меня хоть и маленькая, но ее достаточно, чтобы заполнить вырез платья. Я тайно начала брить ноги папиной бритвой, поэтому, посмотрев в зеркало, не увидела там маленькой девочки, которой была раньше. Я собиралась положить конец своей кошмарной жизни прямо сейчас, потому что знала: Брайан влюбится в меня, как только увидит в этом платье. В этом я была уверена.

Он женится на мне и возьмет с собой в мировое турне. Мы купим дом для Лейлы и Джекса, будем часто их навещать, а деньги — грести лопатой, и все у нас будет хорошо. Мой кошмар закончится, потому что я стану одной из Фишеров и оставлю весь этот ад позади.

Отец торчал в ванной, когда я выскользнула через боковую дверь. Джекс сидел на заборе во дворе перед моим домом.

Я уверенно подошла к нему и спросила:

— Твоя мама дома?

Джейс скривил нос.

— Почему ты так одета, и почему у тебя столько косметики на лице?

Я пожала плечами.

— Не твое дело. Что ты тут делаешь?

— Забудь. У тебя явно нет настроения. — Он поднял что-то с земли и пошел прочь.

— Подожди. Что это?

— Ничего!

— Пожалуйста, подожди, — начала умолять я.

Он резко развернулся и поднял пакет, завернутый в коричневую бумагу.

— Это тебе на день рождения.

— Прости, Джекс. Я не знала.

— Неважно. Тебе следует быть милее со мной. — Он протянул мне подарок, не отрывая взгляда от земли и пробормотал. — С днем рождения, Эм.

Поддев указательным пальцем его подбородок, я заставила его взглянуть на меня. Я улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

— Джексон Фишер, как ты умудрился стать таким замечательным?

— А я-то думал, что являюсь самым противным мальчиком в мире. По крайней мере, так ты сказала мне на прошлой неделе.

— Знаю, и мне очень жаль. Просто теперь я женщина, Джекс. У меня бурлят эмоции, ясно? И сегодня ты не противный. — Развернув упаковку, я увидела свою самую любимую книгу — «Аня из Зелёных Мезонинов» в твердом переплете. — Сегодня ты чертовски классный! — я быстро и неловко обняла его. — Где ты ее достал?

— Выиграл с рисунком на книжной ярмарке в школе.

— И ты отдаешь ее мне?

— Я хочу, чтобы она была твоей.

— Спасибо. — Я провела рукой по обложке. Промелькнула мысль, что это единственный подарок, который мне сделали за весь год, не считая