Снова не я - Ева Герд

новый удар. Тело Софы выгнулось словно струна. Нападавший услышав звуки движущегося лифта, выдернул из измученной Орловой ножницы и поспешил скрыться на лестничной клетки.

Софья прижала левую ладонь к месту ранения, оно неистово жгло. Казалось, что мгновение назад ее пронзил вовсе не холодной клинок, а раскаленная лава. Внутри все горело. Из раны текла кровь и ее ладонь вмиг стала липкой от нее. Она бесшумно дышала.

Мне нужен врач — думала Софа и, опустив голову, увидела свой телефон, который торчал из сумки — я не хочу умирать вот так.

Она крепче сжала рану и начала медленно наклоняться, чтобы взять телефон. Ноги не слушались ее, она теряла кровь слишком быстро. Она рухнула на колени перед дверью и правой рукой достала телефон из сумки. Но Софья не смогла его даже разблокировать, ее рука так дрожала, что телефон выпал из ее рук. Она вновь потянулась за ним, но в глазах потемнело, и она провалилась в бездну Темная лужа крови образовалась вокруг тела девушки. Картина сложилась ужасная: девушка в костюме вдовы в лужи крови, словно картинка из фильма к Хелуину. Но это жизнь.

Двери лифта распахнулись, и на этаж вышел Иван Хворостов, который держал в руках туфли Орловой. Глазами он начал искать нужную дверь и увидев Софью в лужи крови без сознания, он кинул обувку на плитку и подбежал к ней. Парень присел на колени рядом с ней и испачкался в ее крови. Паника охватила его с головой. Он опустилась, чтобы послушать дышит ли он. Убедившись в том, что она жива он достал телефон и начал вызывать скорую неотложную помощь.

ГЛАВА 2. Условный рефлекс

До главного события в жизни Соколовского осталось не так уж и много времени. Всего пару часов и Артем распрощается с холостой жизнью. Навсегда или на время это случится, никто не знает. Этот брак вообще очень странный. Он сделал Ольге совершенно спонтанно предложение и свадьбу они решили сыграть очень быстро. Наверное, будучи сейчас в пьяном угаре, Тема не может понять, как так вышло. По настоянию отца, он всегда относился к жизни легко. Девушки никогда не задерживались в его жизни дольше, чем на неделю. Исключением из правил была Орлова, но как девушку, он ее никогда не рассматривал. Софья была для него душевным другом, которая всегда могла прийти на помощь, даже если это навредит ей самой.

Соколовский ехал на такси домой. В нем было много спиртного и, наверное, поэтому на него вдруг накатали некая волна паника перед предстоящим важным событием в жизни. Тема сидела на заднем сидении в такси, верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, рукава закатаны. Он держал в руках мобильный телефон. Ему нестерпимо хотелось поговорить с его Совой, ведь только она сможет ему по полочкам разложить все. Он набрал ее номер. Гудки.

— Совввввввваааааааа — протяжно проговорил Артем, едва справляясь со своим языком — черт побери, ну почему ты не берешь трубку? — он слушал громкие гудки, его это злило, конечно же, Орлова всегда брала телефон после второго гудка, а тут на тебе, такие вот заявы. — Сова, ты совсем не понимаешь шуток — произнес Соколовский, когда оператор вновь попросил оставить сообщение, потому что абонент на той стороне не может ответить, мужчина нажал кнопку вызова и кинул телефон рядом на сидение. — Ну и ладно — Артем откинул голову назад и закрыл глаза.

Впервые за много лет он остался со своими страхами наедине. Его здравомыслящая часть не отвечала на звонки. Наверное, если бы сейчас Софья взяла трубку и сказала ему, что этот брак неправильный, он бы бросил все и убежал. Но телефон на том конце молчал, и мужчина решил плыть по течению. По сути это было его первое самостоятельное решение, а значит, теперь он несет ответственность за все, что произойдет дальше. Он не сможет обвинить отца или Орлову, если вдруг этот брак развалится, через пару месяцев. Если так и случится, то за все будет отвечать он сам. А ему, ой как не хочется нести ответственность. Факт ответственности, вот что его действительно пугает.

На другом конце города готовились принять карету скорой помощи с раненной Орловой. Хоть на дворе был практически рассвет, больница не спала. Большая часть хирургов находилась на операциях, ночь выдалась очень тяжелой. В большой светлой ординаторской сидел достаточно молодой врач. Высокий кареглазый мужчина держал в руках мобильный телефон. Он был погружен в рассматривание фотографий. С телефона на него смотрели красивая молодая темноволосая женщина, которая держала на руках розовощекую девчушку. С фотографий на него смотрели счастливые люди. Но его глаза горели не счастьем, они были полны грусти.

В дверях появился санитар, он заглянул внутрь, чтобы найти врача.

— Никита Сергеевич, через минуту приедет скорая, у них девушка с колотым ранением в правый бок — сказав эту информацию, парень скрылся за дверью.

Никита Сергеевич Ружников, так звали этого достаточно молодого врача. Услышав о том, что его ждут, мужчина нажал кнопку заблокировать, на своем телефоне и положил его в карман белого халата. На секунду он прикрыл глаза. Вот и настал момент, когда ты что-то делаешь или не делаешь. От этого решения зависела его дальнейшая карьера и жизнь. Да и не только его жизнь. Никита открыл глаза и за пару шагов пересек всю ординаторскую и вышел прочь.

Врач спустился на первый этаж, где уже столпились санитарки и медсестры в ожидании прибытия кареты скорой, все они выглядели уставшими. Как только Ружников поравнялся с ними, одна из медсестер обратилась к нему:

— Никита Сергеевич, какую операционную готовить?

— А? — Ник встрепенулся и посмотрел на медсестру. — У нас разве нет свободного хирурга, кроме меня?

— Пару часов назад произошло крупное ДТП, все хирурги в операционных — ответила женщина в возрасте — мы до последнего не хотели вас беспокоить, но из свободных только вы, Никита Сергеевич.

— Может еще и обойдется — мужчина кратко кивнул головой.

Он уставился в раздвижные двери. Его руки тряслись, и он спрятал их глубоко в карманы белого халата. Это его первая операция после выхода из затянувшегося отпуска. Сам он считает, что еще до конца не оправился для проведения операций. Хотя, нет, он оправился, его страшит другое, вдруг он не сможет спасти человека, который оказался на его столе? Вдруг он будет не в силах? И раньше на его