Эхо первой любви - Наташа Окли

— Да, сейчас, подожди минутку. — Она снова обратилась к Тилли: — Ты помашешь мне в окно на прощанье?

Малышка серьезно кивнула, тряхнув хвостиком на макушке, Кейт старалась ободряюще улыбаться девочке, гадая, что ей делать, если ребенок будет слишком нервничать, оставшись наедине с совсем незнакомым чёловеком. С трудом поднявшись с дивана, Дебби сказала Кейт:

— Я тебе позвоню, сообщу, как у меня дела. Ой, чуть не забыла! Тилли еще не умеет сама вытирать себе попку, и смотри, не позволяй ей просовывать голову между балясинами лестницы. Почему-то ей это доставляет такое удовольствие!

Майк подтолкнул жену к дверям:

— Да едем же! Кейт взрослый человек, она сама со всем разберется.

— Все будет хорошо, — заверила Кейт сестру, двери за Дебби еще не закрылись, а Кейт уже вся окоченела от напряжения. Не может она присматривать за ребенком! Да еще за ребенком Гидеона… Похоже на нелепую шутку. И что подумает Гидеон? Вчера они вполне серьезно простились. Он слегка дотронулся губами до ее щеки и ушел не оглядываясь, без сожалений.

Получается, ее снова отвергли. Она ему не нужна — как и тогда, когда ей было семнадцать.

Майк и Дебби отъехали от дома, и Кейт вдруг почувствовала, что в ее руке лежит крохотная ладошка девочки — такая мягкая и теплая. Еще никогда прежде ей не доводилось держать ребенка за руку. Господи, помоги! Что ей теперь делать? Глубоко вздохнув, она произнесла:

— Ну вот, они уехали. Чем бы тебе хотелось заняться?

— Кейт!

Гидеон! Входная дверь хлопнула, но Кейт продолжала старательно выкладывать в тарелку разогретый картофель.

— Кейт!.. — снова позвал Гидеон.

Тилли с надеждой смотрела на дверь кухни, а Кейт попробовала кусочек картошки и крикнула в ответ:

— Мы здесь!

Она довольно безуспешно пыталась заставить себя выглядеть беззаботной, тогда как все внутри нее болезненно сжалось. В распахнувшуюся дверь влетел Гидеон с плащом, переброшенным через руку.

— Я получил сообщение от Майка. Как Дебби?

— Ее обследуют, — ответила Кейт, старательно вытирая противень. — Все обойдется.

— А когда они уехали? — спросил Гидеон, входя на кухню.

— В начале одиннадцатого.

— Так, значит, ты…

— Да, я здесь с тех самых пор.

Слегка нахмурившись, Гидеон повесил плащ на спинку стула.

— А твой паром? Во сколько он отправляется?

— В три. — Она машинально протянула руку, поправляя упавшие на лоб Тилли волосы. — Не волнуйся, я никуда не поеду, пока Дебби не вернется домой.

— Вот как…

Кейт достала из шкафчика кетчуп.

— Тилли это любит?

— Спасибо тебе за… — Он замолк. — Что? Кетчуп? Да, наверное.

— Тилли, хочешь вот это? Можешь намазать на свою картошку. — Кейт выдавила из тюбика немного красной пасты на край ее тарелки.

— Скажи «спасибо», — велел Гидеон.

— С-с-с… — девочка зажмурилась в безнадежной попытке выговорить трудное слово.

Наклонившись, Кейт прижалась лбом ко лбу девочки, стараясь ее успокоить.

— С-спасибо, — наконец проговорила Тилли.

— Пожалуйста.

Кейт выпрямилась. Глаза Гидеона, исполненные благодарности, не отрывались от ее лица, и она нервно вытерла руки.

— У тебя были запланированы важные дела на сегодня?

Он взъерошил себе волосы.

— Ничего, как-нибудь справлюсь.

Кейт в этом не сомневалась — последние два года он управлял отелем, а эта работа не из легких.

— Хочешь чаю или чего-нибудь еще?

Гидеон взглянул на часы, и Кейт решила, что он собирается отказаться, но он неожиданно передумал:

— С удовольствием, спасибо.

Она принялась наполнять чайник, чувствуя, что присутствие Гидеона действует на нее самым загадочным образом. Хотя она занималась вполне простыми вещами — ставила чайник на огонь, доставала из холодильника молоко, — ее сердце гулко билось в груди, и кровь стремительно неслась по сосудам, так что даже в ушах стучало. Скрипнул отодвигаемый стул, и Кейт обернулась. Гидеон сидел за столом, обхватив голову руками, и вся его поза выдавала крайнюю степень усталости.

— Что с тобой?

— Ничего. — Он выдавил из себя улыбку, и у Кейт перехватило дыхание. — Спасибо, что посидела с Тилли. По-моему, я забыл тебя поблагодарить.

Кейт почувствовала, как теплота наполняет все ее тело. Как давно уже никто ни за что ее не благодарил! Последние несколько лет она прожила в своеобразном эмоциональном коконе, испытывая лишь одно желание — преуспеть в своей профессии, достичь ее вершин. Но то, что она испытывала сейчас, было гораздо лучше. Настоящая жизнь.

— Пожалуйста. Знаешь, мне еще никогда не приходилось сидеть с ребенком. — Она посмотрела на Тилли, уплетавшую картошку. — Представляешь, мне понравилось. Она такая очаровательная девочка.

И это было правдой. Кейт испытывала особенное чувство, сидя на диване рядом с малышкой, чувствуя, как шелковистые волосы девочки касаются ее руки. Присматривать за Тилли оказалось совсем не сложно, правда, на помощь пришла богатая коллекция видеодисков.

— Мы смотрели мультики.

— Дебби сказала, что у тебя нет особого опыта общения с детьми.

— Да, — согласилась Кейт, расставляя на столе чашки. — Но теперь он у меня появился. Тебе нужен сахар?

Гидеон отрицательно покачал головой, и Кейт уселась во главе стола, откинувшись на спинку стула. Налив себе чаю, он обратился к дочери:

— Ты закончила?

Тилли отодвинула тарелку и кивнула; взгляд ее больших глаз переходил с одного взрослого лица на другое.

— Хочешь что-нибудь еще?

Девочка отрицательно помотала головой, и Кейт ей улыбнулась.

— Я думаю, у тети Дебби есть немного шоколадного печенья в коробке. Хочешь?

Тилли кивнула, и Кейт поднялась за банкой, при этом раздумывая, правильно ли она поступила.

— Извини, Гидеон, может, я должна была спросить у тебя…

Однако он посмотрел на нее немного озадаченно, а потом ответил:

— Да нет, это просто здорово, что тебе удалось заставить ее поесть. У нее обычно нет аппетита, и она всегда ест так мало, словно птичка.

И снова то же чувство радостного удовлетворения охватило Кейт.

— Держи, Тилли, — сказала она, доставая из банки печенье в красной обертке.

Малышка радостно улыбнулась, и Кейт подумала, что теперь открыла формулу настоящего счастья. Счастье — это семья, именно то, что она всегда так отчаянно желала иметь, желала всю свою жизнь. Но это не ее семья. Она тут временно, всего лишь на один день, а потом вернется в Лондон, чтобы устремиться в будущее, которое ее вовсе не привлекало.