Аллочка и строптивый Дед Мороз - Дарья Пасмур

Всю дорогу меня порывало начать диалог, но жутко сосредоточенное лицо Никиты сбивало мой настрой. Впрочем, даже к лучшему. Я выпила много вина и могла ляпнуть что-то, о чем потом пожалею.

Утром я даже позволила себе впервые в жизни прийти на работу не раньше всех, чем, скорее всего, изрядно удивила сотрудников офиса. После того, как Гордеев признался, что наблюдает за мной по утрам, я ощутила внутри излишнее волнение. Словно мне хотелось бы, чтобы мы в офисе действительно были только вдвоем. И больше всего мне хотелось бы этого не хотеть.

Когда я вошла в нашу рабочую зону, большинство коллег уже были на своих местах. Ко мне тут же подскочил привычно взлохмаченный Гриша.

— Аллочка! Где ты была?! — он выглядел не на шутку встревоженным.

Может, Гордеев прав? Может, я действительно небезразлична Степанову?

— Проспала, — честно призналась я.

Когда прозвенел будильник, я по привычке встала и начала крутиться по квартире, следуя утренним ритуалам. Но потом я вспомнила о Гордееве, и внутри подозрительно защемило, так что я вернулась в постель и закрыла глаза. Удивительно, но мне удалось уснуть. Да так сладко, что стоило бы уровень глюкозы проверить после пробуждения.

— Проспала? — уточнил Гриша, по-хозяйски опираясь на мою стойку, — Где моя Аллочка? Ты, наверное, подменыш!

Парень весело усмехнулся, а я притихла, пробуя на вкус новое выражение из лексикона Степанова: «Моя Аллочка». Это прозвучало так неожиданно, что я растерялась и выпала из разговора.

— Чудесно выглядишь сегодня, — из раздумий меня вырвал другой голос — более низкий и, конечно, строгий.

Я вздрогнула, увидев Гордеева, который вклинился в свободное пространство между мной и Гришей. Мужчина показался мне не таким, как раньше. Странный блеск в глазах, легкая улыбка грозит перерасти в широкую и ослепить напрочь весь офис. Несмотря на рабочие бумаги в руках, сегодня Никита выглядел проще. Без пиджака и галстука, верхняя пуговка белоснежной рубашки расстегнута, рукава закатаны. Для Гордеева слишком расслабленно, и, судя по выражению лица, Гриша тоже напрягся от таких изменений.

Или его смутило то, что Никита сделал мне комплимент. Прилюдно.

— Ээ, — озадаченно протянула я, — Спасибо, Никита Дмитриевич.

— Возможно, тебе стоит почаще опаздывать, — он загадочно улыбнулся и, одарив меня неприлично томным взглядом, удалился к остальным сотрудникам.

Сейчас по канону он должен начать отчитывать коллег за их косяки. Но Никита внезапно спокойно присел на стол рекламщицы Нади и стал вместе с ней просматривать готовый макет. А я, наблюдая эту картинку, вдруг начала закипать. Почему он выбрал именно молоденькую Надю? Почему не сел к Матвею или к Ване? Почему Надя?! На худой конец мог бы начать с болтливой Регины — ее стол был ближе.

— Аллочка, ты тут? Тук-тук! — Гриша постучал по стойке, напоминая о своем существовании.

Я тряхнула волосами, наспех собранными в заколку на затылке. Реальность снова засияла красками и щебетом рабочего пространства, хотя глазами я то и дело проверяла, что Гордеев делает на столе Нади.

— Гордеев странно себя ведет, — пробормотал Гриша таким тоном, будто хотел склонить меня к обсуждению последних сплетен.

— Да, — согласилась я. — Наш Гордеев полон сюрпризов.

И тут я снова вспомнила, как Гриша назвал меня скучной. Почему-то именно в этот момент внутри всколыхнулась старая обида.

— Помнишь, ты сказал, что я скучная? — прямо спросила я, чем нехило смутила Степанова.

Он почесал вихрастый затылок и, побегав глазами по офису, ответил:

— Ну да.

— Что ты имел в виду? — допытывалась я, — Что со мной не о чем поговорить? Что я не умею шутить? Что со мной не так?

Засыпанный вопросами Гриша потряс головой и уже в который раз обернулся на свое рабочее место, явно желая скорее сбежать от взбесившейся Аллочки.

— Нет-нет, — возразил он и тут же туманно пояснил: Просто ты спокойная. Не совершаешь мелкие шалости.

— Ты хочешь мелких шалостей? — пробормотала я, не спуская глаз с Гордеева, который — о боже! — улыбался и хвалил Надю!

Я не слышала, что ответил Гриша, и ответил ли вообще. Разум заполнила одна маниакальная идея, и тело уже неслось ее исполнять, совершенно не думая о последствиях.

В несколько широких шагов я пересекла расстояние, разделяющее мою стойку и рабочее место Нади. Разумеется, на стук моих каблуков обернулся Гордеев, но я не дала ему шанса что-либо сказать.

Буквально вцепившись в ворот его рубашки, я притянула к себе его лицо и впилась в еще улыбающиеся губы требовательным поцелуем. И он ответил. С такой жадностью, что, похоже, сам он накопил еще большую жажду близости, чем я.

Мои руки сползли с рубашки и обвили мужскую шею. Ладони Гордеева с возбуждающе холодными пальцами сжали мою талию, и я ахнула бы от удивления, если бы мои губы имели возможность это сделать.

В момент, когда я решилась на эту шалость, передо мной разверзлась пропасть. И вот я уже лечу в нее, крепко держась за Гордеева всем телом. И, если я не ошибаюсь, с ним происходит то же самое.

Где-то на периферии по ощущениям стонут коллеги — кто-то удивленно, кто-то с возмущением, кто-то с завистью. С грохотом на пол упала моя металлическая заколка, и волосы мягко легли на плечи.

Оторвавшись от губ Гордеева, я медленно раскрыла глаза и увидела, как его невероятные серые глаза смотрят на меня, словно на богиню, сошедшую с небес.

— Охренеть! — восхищенно взвизгнула Регина где-то за моей спиной, и я, вздрогнув, отпрянула от Никиты.

Тот шумно выдохнул и, облизнув влажные от поцелуя губы, озадаченно произнес:

— Аллочка, твою мать…

Никак не прокомментировав то, что произошло, я натянула на лицо максимально холодную маску, и, резко развернувшись на каблуках, вернулась к своему рабочему месту.

У стойки меня ждал ошарашенный Степанов. Не обращая на него внимания, я упала в свой стул и уткнулась в компьютер, имитируя бурную деятельность. Хорошо, что у меня есть возможность спрятаться от всего офиса за высокой стойкой, иначе о моих пунцовых щеках и дрожащих руках начали бы слагать легенды.

— Аллочка…, — пробормотал Гриша, не веря тому, что произошло.

— Иди работай, Степанов. — сухо оборвала я, — И больше не заставляй меня совершать глупости.

Неопределенно кивнув, парень ретировался. А я в сотый раз перечитывала электронное письмо по поставкам товара и все никак не могла вникнуть в смысл написанного.

Я сотворила нечто ужасное. Гордеев сожрет меня с потрохами за такую наглость. Гриша решит, что у меня с офисным ворчуном все серьезно и переключится на какую-нибудь другую девчонку. А мне, похоже, пора писать