Путь - Андрей Завадский

  - Да, хроники в свое время успели основательно подчистить, - усмехнулся человек в черных одеждах. - Но записи самого Ардалуса уничтожить не смогли. Может, просто не догадались, - предположил он, пожимая плечами. - Удивительно, - вдруг вскликнул он, фыркнув от смеха: - Все эти века сочинения одного из сильнейших магов той эпохи, а, значит, одного из самых сильных чародеев за всю историю нашего народа, были у нас под носом, но никто даже не пошевелился, чтобы добыть их, делая вид, что слеп и глух. А твой ученик нашел их, и уж затем добрался и до могилы почтенного волшебника! Как выяснилось, это на Скельдине, о чем, собственно, догадывались и раньше, да только ни у кого руки не доходили проверить эти предположения.

Гость вновь сделал глоток вина, изобразив на лице наивысшую степень наслаждения, и вообще стараясь выглядеть счастливым и вполне беззаботным. А вот его собеседнику было не до угощения.

  - Постой, - вымолвил Ризайлус, уставившись на человека в черном. - Но ведь записи Ардалуса, те, которые удалось некогда отыскать, все они оказались в Оставленном Городе, верно?

  - Да, в Башне Тайн, - невозмутимо подтвердил гость келотского мага. - И много веков они лежали там, всеми забытые. Столицу, если верить преданию, покидали в большой спешке, бросив на произвол судьбы немало ценных вещиц, по сравнению с которыми та книжка древнего мага - просто мусор. Но, как бы то ни было, Кратус что-то узнал и не побоялся совершить поход на север. Очевидно, он не испугался проклятья, якобы наложенного на Столицу, и, видимо, был прав. Во всяком случае, успешно завершив этот поход, он уже успел поплавать по северным морям, а ныне, если я не ошибаюсь, двинулся в Альфион.

  - Но, будь я проклят, что он там забыл? - воскликнул весьма ошарашенный такими новостями Ризайлус. - Что же он задумал, этот сопляк?

  - Насчет сопляка, это ты зря, - укоризненно произнес гость волшебника. - Встретившись с ним в чистом поле, я был бы весьма осторожен. Возможно, твоему бывшему ученику не хватает изящества, но это еще ни разу не мешало ему рушить стены замков и обращать в прах десятки воинов в одно мгновение. Он кое-чего достиг, и я, признаюсь, счел бы за честь иметь такого ученика.

  - Я не мог его учить, не мог, понимаешь? - Ризайлус вдруг вскочил, принявшись вышагивать по кабинету из угла в угол и оживленно размахивать руками. - Я и так дал ему слишком много, и не имел права учить Кратуса. Он стал слишком опасен, чересчур непредсказуем, чтобы в его руки вложить такое оружие.

  - Да, испытание властью по силам выдержать очень немногим, - понимающе кивнул гость Ризайлуса. - Но, в любом случае, Линза сейчас у твоего ученика, и я уверен, он раздобыл ее вовсе не для того, чтобы любоваться перед сном. Он воин, так же, как и я, - с какой-то злостью произнес человек в черном. - Правда, в отличие от меня твой ученик не особо разборчив в средствах, но в чем ему не откажешь, так это в упорстве. Он поставил перед собой цель, и достигнет ее любой ценой.

  - Значит, нужно помешать ему, пока еще не поздно! - воскликнул келотский волшебник. - Я готов. Куда мы направимся?

  - Я пришел к тебе не за помощью, а для того, чтобы получить твое благословение, - медленно покачал головой его гость. - Кратус все же твой ученик, пусть и бывший. Мне по силам справиться с ним и в одиночку, но решать его судьбу, не известив обо всем тебя, я не в праве.

  - Останови его, друг мой, прошу, - решительно произнес Ризайлус. - Сделай это, пока он не зашел слишком далеко. И, если можешь, сохрани ему жизнь. - Голос чародея упал до едва слышного шепота: - Никому из нас не дано узнать, что означает быть отцом. Но для меня этот мальчик стал почти сыном, и для меня это будет больно, узнать, что его больше нет. Просто он упивается соей силой, как ребенок, все никак не может наиграться во всесильного волшебника.

Человек, облаченный в черный плащ, лишь кивнул. Он не сомневался, что именно такие слова услышит от Ризайлуса, а потому, еще даже не ступив через порог его дома, понимал, что вскоре предстоит вновь отправиться в путь. Его ждал Альфион, далекое, дикое королевство, в котором ныне творилось нечто неосязаемое, но весьма настораживающее. Над теми землями сгущалась тьма, и стервятники уже предвкушали обильное пиршество. И именно туда ему предстало отправиться уже совсем скоро.

  - Я разыщу его, - гость коснулся плеча Ризайлуса. - Разыщу и постараюсь вразумить. Но он сейчас слишком силен, и я не стану испытывать судьбу. Знай, друг мой, если мне представится такой шанс, я все решу одним ударом. Твой ученик знал, на что идет, не мог не знать этого. Он выбрал свой путь, свою судьбу.

Гость ушел, а чародей, прогнав прочь слугу из опершись в своем кабинете, еще долго сидел, уткнувшись лицом в ладони, и изредка тяжело вздыхал. Он совершил ошибку, но расплачиваться за нее теперь будет совсем другой человек, который не виноват, что просто ощутил себя особенным, не таким как все.

  - Мальчик мой, - вздохнул Ризайлус, обратившись к собственному отражения в оконном стекле. - Мальчик мой, что же мне делать? Зачем ты обрек себя на гибель? - Он знал, что гость не привык оставлять в живых своих противников, и не тешил себя никчемной надеждой еще хоть раз увидеть ученика.

Чародей умолк, погрузившись в раздумья, и только высокие, точно башня, напольные часы гномьей работы мерно тикали, отсчитывая неумолимо исчезавшие секунды. Время, лишь оно дно и оставалось неподвластно самым великим чародеям. Никому не дано было обратить вспять или хотя бы сдержать течение этой великой реки Жизни. Так и Ризйлус ныне мог лишь покориться ей, набравшись терпения и вооружившись надеждой.

Стражники, скучавшие у южных ворот Хаврена в ожидании конца смены, проводили взглядами вышедшего из города человека. Он был не молод, но крепок, невысок, но зато шагал быстро и упруго. И, главное, он не имел ничего, что просто обязан был раздобыть любой уважающий себя путник.

  - Ни коня, ни посоха, ни котомки с припасами, - пожал плечами один из воинов, уставившись в спину размеренно шагавшему человеку. Не глядя по сторонам, он уверенно двинулся прочь от города, словно движимый некой важной целью

  - Да и одежда не для дальнего пути, - вторил его напарник, имя в виду, что путник был облачен в черный парчовый камзол с серебряным шитьем и тяжелый, не по погоде, плащ. - Странный он какой-то. Ради одних только позументов ему перережут глотку за первым же поворотом, - хмыкнул стражник. - А ведь наверняка и в кошельке кое-что найдется. На нас даже не взглянул, - скривился воин. - Верно, привык считать всех, коме себя, мелким ничтожеством!

Он знал, о чем говорит, ибо за несколько лет службы вдоволь насмотрелся на заносчивых сеньоров. В их взглядах сквозило такое отвращение, что тому, на кого так смотрят, в пору было самому бежать топиться, чтобы не осквернять своим существованием окружающий мир, точно это были не люди, а, к примеру, пятна зеленой плесени.