Летим на разведку - Николай Бондаренко

- Шесть километров осталось. Доверни вправо двадцать градусов, чтобы садиться с ходу! - говорит он.

- Хорошо. Доворачиваю. Шасси выпускать по моей команде!

- Понял.

Высота двести метров. С этой небольшой высоты видны на аэродроме капониры, самолеты, землянки. Видно посадочное "Т". Юрий, довернув вправо, старается сесть с ходу.

- Выпустить шасси! - дает он команду Лашину.

- Выпускаю... Смотри хорошенько, Юра, - говорит Лашин и ставит рукоятку шасси на "выпущено".

Из-за сопротивления выпущенного шасси стала резко падать высота, которая и так очень мала.

- Не хватает высоты! Включаю правый мотор! - громко крикнул Ермолаев.

Включено зажигание. Из выхлопных патрубков правого мотора вырвался сноп искр, а затем с выстрелами - пламя. Резкая тряска - и мотор неуравновешенно заработал.

- Хорошо, хорошо! Посадочные щитки выпускать некогда!

- Добира-аю! - громко тянет Ермолаев и производит с недолетом метров двести отличную посадку.

- Дома, братцы! Дома! Чего еще лучшего желать? - послышался восторженный голос Хабарова.

Срулив самолет с посадочной полосы влево, Ермолаев остановил его и выключил моторы.

Катит "санитарка", бегут техники, летчики и все, кому просто интересно поглазеть, - знакомая авиационная картина.

Не успел экипаж покинуть кабину, как техники уже сняли нижний капот правого мотора. На траву течет горячее масло. В левой части картера видна пробоина. Из нее торчит шатун и выходит слабый, похожий на пар, дымок.

- Обрыв шатуна, - дает заключение подошедший сюда старший инженер полка инженер-майор Мазалов.

- Да, обрыв... Но будет мотор, товарищ инженер-майор, и завтра к вечеру будет готов к полету самолет, - говорит техник Николай Мармилов.

- Мотор будет. Идите за трактором и ставьте самолет в капонир.

- Да какой там трактор! Все равно нам на стоянку идти. Бери, ребята! Покатили! - послышался голос техника Георгия Долгопятова.

А в это время товарищи поздравляют Юрия с первым боевым вылетом. И... оборванным шатуном. Стоит Ермолаев весь мокрый и счастливый и благодарно смотрит на свой экипаж.

- Доложу командиру эскадрильи Генкину, - говорит Лашин, - что ты сегодня отлично сдал экзамен на боевую зрелость. Молодец, Ермолайчик! - Он вынул платок, вытер им лицо, белокурую голову и добавил: - Пошли докладывать майору Соколову о выполнении задания.

...Закончился боевой день. У КП полка построение летного состава. Валентик командует:

- Равняйсь! Смирно! Летчик Ермолаев, выйти из строя!

Ермолаев печатает три шага вперед и поворачивается кругом.

- Товарищи, - говорит взволнованно Валентик, - мы сегодня были свидетелями того, как в трудной боевой обстановке - при отказе мотора за линией фронта и преследовании истребителями - летчик младший лейтенант Ермолаев со штурманом Лашиным и стрелком-радистом Хабаровым, проявив отвагу и мужество, отлично выполнили боевое задание на разведку. Товарищ Ермолаев, поздравляю вас с первым успешным боевым вылетом. От лица службы объявляю благодарность!

- Служу Советскому Союзу! - четко ответил Ермолаев.

- С сегодняшнего дня вы - боевой летчик. Становитесь, товарищ Ермолаев, в строй. А вы, товарищ майор, - обратился Валентик к начальнику штабв, передайте мое приказание начстрою Кошевому, чтобы он записал благодарность в личное дело Ермолаева.

- Есть!

* * *

Боевая работа нашего полка продолжается. В одном из боевых полетов погиб командир третьей эскадрильи майор Железный. Генкин, Покровский и я, совсем еще неопытный в командирских делах, шагнули вверх по служебной лестнице. Я стал командиром звена разведчиков. Это наложило на меня новые обязанности.

А вскоре пришло радостное известие: меня наградили орденом Красного Знамени.

Из-за отсутствия Покровского и меня экипаж Петра Моисеева выполнял ежедневно по два-три боевых вылета на разведку. Моисеев, с которым я соревнуюсь (в нашем полку и во время войны было организовано соревнование), опередил меня по количеству выполненных успешных боевых вылетов почти вдвое. Мне надо было срочно наверстывать упущенное.

В мой экипаж назначен новый штурман. Младший лейтенант Зиновьев. Борис Зиновьев - очень сообразительный, в совершенстве знающий свое дело штурман. Кроме того, он - большой остряк. Любит подтрунить над ребятами, умеет дать удивительно меткие, накрепко прилипающие прозвища. Вместе с тем Зиновьев хороший, верный товарищ. Правда, мне и Баглаю как-то непривычно, что в нашем экипаже новый человек. Но что поделаешь, война есть война.

...Первое боевое задание в район Донбасса.

Помню, когда мы покидали КП, капитан Василий Игнатьевич Мазуров предупредил меня:

- Бондаренко, за линией фронта не лезьте на рожон.

- Я не лезу, товарищ капитан. Но задание, которое вы дали, нужно же выполнить?

- Задание нужно выполнить, а на рожон лезть не надо, - предупредил еще раз Мазуров.

Прибываем на стоянку самолетов. Осматриваю машину. Запускаю моторы. Выруливаю на старт и взлетаю. Убираю шасси и после уборки шасси убираю посадочные щитки, выпущенные для облегчения взлета. Но они не убираются. Такого фокуса я на Пе-2 еще не встречал.

- Баглай, посмотри, что там с щитками, - прошу стрелка-радиста.

- Что ты сказал? Не понял. С какими щетками?

- Не щетки, а щитки! Щитки посадочные посмотри, Петя!

- Понял. Сейчас.

После небольшой паузы снова в наушниках голос Баглая:

- Командир, щитки выпущены полностью. Все нормально.

- Тебе нормально, а мне ненормально! Я пошел на посадку!

Зиновьеву все это не понравилось. И когда мы идем на запасную машину, он прямо говорит нам:

- Вороны вы пуганые, а не лётчики...

- Ступай к начальству, докладывай и освобождайся от пуганых!.. Не нравлюсь - ищи другого летчика!.. - вспылил я.

- Ладно, не будем шуметь... - миролюбиво пробурчал он себе под нос.

Взлетаем на запасной машине. И хорошо выполняем боевое задание.

Со временем эта размолвка стерлась в памяти, мы привыкли друг к другу и стали жить душа в душу. Борис отлично ориентируется в воздухе, грамотно ведет разведку и, как мы шутили, чует свой аэродром по запаху наркомовских ста граммов.

Летаем в основном в те же районы, в которые летали и раньше. Под крыльями наших самолетов проплывают Таганрог, Мариуполь, Осипенко, Сталино и другие шахтерские города.

30 августа 1943 года освобожден Таганрог. Мы еще не знаем, что жизнь, боевая работа уже навечно связывают нас с этим городом.

Немцы отступают. Наша помощь наземным войскам не требуется, и на бомбардировочные удары полк не летает. На разведку же тылов отступающего противника я и Моисеев "ходим" почти каждый день.