Ведомые Духом - Катти Шегге

— Мы уже почти готовы к выходу в море. Будем рады вам услужить, тайя.

Закутавшись в шаль так, что были видны лишь её глаза, Лисса поспешила к трапу вслед за Дугласом. Она никогда раньше не встречала гарунов. И хотя знала, что цвет их кожи намного темнее, чем у мориийцев, с удивлением рассматривала незнакомцев. Обращение к ней помощника капитана в другой раз только бы польстило, но сейчас девушка решила не заострять внимание на своем положении тайи. Возле кораблей собралось много народу, каждый был занят делом, но чужие пары глаз с интересом поглядели на тонкую девичью фигуру, поднявшуюся на борт корабля.

Капитан произвел на Лиссу незабываемое впечатление. Его большое лицо, прорезанное страшным шрамом, показалось ей ужасным, и она старалась не смотреть в его сторону, пока он приветствовал Дугласа. Минат лично провел их в маленькое помещение на носу «Великолепного», подальше от команды. Потом он удалился прочь, и беглецы вздохнули с облегчением: пока никто не спросил с них плату за путешествие. Осмотрев маленькое пристанище на ближайшую неделю, Лисса решила, что переезд будет сносным. В комнате располагалась койка, маленький стол и табуретки, в углу громоздился большой сундук, осмотром содержимого которого тайя занялась, в то время как Дуглас вернулся по палубу. Рудокоп решил познакомиться с командой и поговорить с капитаном о вознаграждении за его услуги.

Во время отплытия на борту царила суматоха. Гаруны спешно исполняли команды Мината и его помощника. С самого утра поднялся попутный ветер, и матросы распускали паруса на мачте. До полудня Дуглас обошел все судно. На «Великолепном», как и на всех гарунских галерах, располагались сиденья для гребцов, меж которыми прохаживалась пара надсмотрщиков с кнутами в руках. Дуглас слышал, что в Ал-Мира на веслах использовался только труд рабов, которых безжалостно истязали дни и ночи на пролет. Но государь запретил рабский труд в морийских водах, и алмирцы усовершенствовали корабли парусами, а также гаруны-матросы нередко сами садились за весла.

Солнце уже перевалило за полдень, когда Дуглас в скитании по судну понял, что ужасно проголодался. Камбуз находился недалеко от каюты, отведенной капитаном своим пассажирам, поэтому прежде чем туда заглянуть, парень проведал сестру. В маленькой комнате после уборки стало намного больше места и света, но солнечные лучи по-прежнему попадали сюда только через круглое крошечное окошко в двери. Лисса сидела за столом, с аппетитом поглощая еду с широкого подноса.

— Нам принесли обед, — проговорила она набитым ртом. — Тут рагу и вода.

Не дожидаясь приглашения, рудокоп уселся рядом с сестрой. Дуглас жадно поглотил оставшуюся порцию, хотя не одобрял пищу из мяса зверей и птиц.

— Кок у них низенький гарун. Он довольно симпатичный, очень загорелый, — Лисса делилась с братом новостями. — Его зовут Пакр. Он хорошо говорит на нашем языке. Сказал, что будет утром и вечером приносить нам еду.

После обеда тайя улеглась спать. У неё разболелась голова и появилась тошнота, первые признаки морской болезни. Дуглас же быстро привык к постоянному раскачиванию палубы. Шум и гам от хлопот матросов на корабле уже затихли. Выйдя из каюты, рудокоп направился к капитану.

Гарун, которого Дуглас увидел еще в прибрежной таверне, указал на каюту Мината. Посреди большой комнаты стоял широкий стол, заваленный картами, бутылками, остатками еды и разбитой посудой. Но капитана среди этого беспорядка Дуглас не заметил. Он присмотрелся к картам, исписанным жирными линиями, хотя в полутьме каюты не мог ничего разобрать.

— Решил занять мое место? — грубый голос заставил юношу оторваться от содержимого стола. — Изучение карт — это дело капитана, мальчик. А тебе надо начинать с обычного матроса.

Минат зажег лампу, осветившую его лицо. Дуглас облегченно вздохнул, отметив, что гарун нисколько не рассердился за его вторжение и даже усмехался.

— Уже освоились? Как себя чувствует твоя попутчица? Только что видел её у борта корабля. Морская болезнь — удел всех женщин. Надеюсь, её желудок скоро привыкнет к новым ощущениям.

— Капитан, я благодарю вас за то, что взяли нас на борт, — он не знал, как начать разговор. Минат ему нравился, но он не мог избавиться от недоверия к гарунам после встречи с Асагром. До этого Дуглас с отцом часто продавали весенний урожай раг и меда алмирцам, и Тиор всегда считал их выгодными и надежными покупателями. Он говорил, что "гарун поторгуется и даст ту цену, которая устроит и тебя, и его".

— Ты мне заплатишь достаточно монет за то, что я взял тебя на борт. Не надо благодарностей. При таком ветре через десяток дней мы будем в Миноре. Рассчитаемся и разойдемся. А пока я стараюсь создать для вас нормальные условия. Ведь у нас тайя на корабле и…

— Капитан, я как раз об этом хотел поговорить, — перебил его Дуг. — Я смогу заплатить только двадцать золотых. Точнее у меня десять золотых, остальное серебром и медью. Также у меня есть браслет и кольца, — он протараторил все свои предложения. Но тут же заметил, как изменился взгляд Мината при первых услышанных словах. Капитан оперся кулаками о стол. У Дугласа возникли сомнения о пользе затеянного разговора — ведь можно было потерпеть до Минора, как предлагала Лисса. — Кольца золотые, а браслет из очень редкого металла, мне так сказали.

Минат обошел стол и приблизился к парню, который шаг за шагом отходил к стене.

— В Горесте я заплачу всю разницу. Я останусь на корабле, а Лисса принесет деньги. И я могу подработать на вас во время плавания, — гарун остановился прямо напротив рудокопа, который продолжал немного беспокойным голосом. — Я не матрос, но я быстро научусь. Буду работать круглый день. — Видя, что капитан всё также угрожающе распростерся над ним своим грозным видом, Дуглас попытался нагнуться, чтобы вовремя достать кинжал из сапога. Он уже не надеялся на мирное разрешение разговора.

— Мальчик, я не люблю, когда меня обманывают. То, что ты сразу признался, спасает тебе жизнь. Но деньги тебе действительно придется отдавать. Завтра начинаешь работать в первом ряду гребцов с левого борта. С рассвета до заката, — Минат отошел к столу и повернулся к Дугласу спиной. — А теперь посчитай, сколько ты будешь на меня батрачить! Я плачу один медяк в день. Кстати, пока сбегай на кухню и принеси мне что-нибудь пожрать.

Он забрался на койку и достал бутылку рома. Рудокоп поспешил убраться из каюты. По дороге на кухню он размышлял, сколько дней выдержит на гребне под палящим солнцем и разящими кнутами. Но иного варианта сговора с гарунами не приходило в голову.